Рикошетом

Коттон Л. А.

– Калли, – я улыбнулась, принимая ручку и блокнот. Нацарапав свою электронную почту, я вернула его обратно.

– Отлично, я или кто-то из других волонтеров скоро свяжется с вами.

– Спасибо, – я собралась уходить, но ее голос заставил меня остановиться.

– Эй, Калли, могу я спросить тебя кое о чем?

– Конечно.

– Почему именно этот проект?

– Я потеряла маму в этом году, – призналась я, слова пронзили мое сердце словно шипы.

– Боже, мне так жаль.

– Спасибо.

– Я почувствовала... что-то, – она слегка улыбнулась

мне, – но не была уверена. Горе забавным образом преследует тебя, – я кивнула, и она продолжила. – Я потеряла своего отца пять лет назад. Он служил в армии. Это никогда не пройдет, понимаешь? – ее окутала печаль.

– Мне жаль.

Она тоже кивнула, а затем наступила пауза. Что еще мы могли бы сказать?

– Я должна... – я повернул голову туда, где стояла Джози, махая мне рукой.

– Конечно. Увидимся, – она взглянула на мою запись, – Калли Джеймс.

– Пока.

Я почувствовала, как Лидия наблюдала за мной, когда я подошла к Джози. Ее слова застряли в моей голове, ее странное замечание о моем горе шло за мной тенью. Думаю, было нетрудно разглядеть темные круги вокруг моих глаз или улыбку, которая почти не касалась их. Но Джози и Джоэл этого не заметили. Может быть, это была одна из тех вещей, которую вам нужно было испытать на собственной шкуре, чтобы понять, словно ты член тайного сообщества.

Я подавила горький смех. Это было не то сообщество, частью которого мне бы хотелось стать. И не уверена, что кто-нибудь вообще захотел бы.

– И что все это значит? – спросила меня Джози.

– Я могла бы подумать о волонтерстве.

– Аккуратнее. Боюсь, что Джоэл и некоторые ребята из команды принимали в этом участие в прошлом году. Они провели несколько спортивных занятий с детьми в местном общественном центре. Тренер Бакстер большой специалист по такого рода вещам.

– Вы с Джоэлом довольно близки, да? – спросила я, когда мы шли под лиственный навес, ведущий в сторону от Студенческого союза.

– Да. Между нами разница всего семнадцать месяцев, так что мы всегда были близки, – она остановилась, аккуратно взяв меня за руку. – Мы собираемся поговорить о том факте, что Каллум Джеймс – твой брат?

– Как ты... – я остановила себя. Конечно, она знала. Глупо было думать, что мне удастся оставаться инкогнито.

– У меня было предчувствие, и ты только что подтвердила его. Твое лицо, когда мы говорили о том, что Джоэл Скорпион, вроде как сказало об этом, и ты испугалась, когда увидела Зака... Почему ты мне не сказала? – она сочувственно улыбнулась мне, указывая на скамейку. Мы сели, и я устало вздохнула.

– Это долгая история, но я буду кратка. Баскетбол всегда был всем для Каллума. Когда мы росли, наш отец души в нем не чаял. И я имею в виду, что Каллум просто напросто не может сделать ничего плохого, солнце светит из его задницы, заставляя поклоняться ему. Затем появилась я, и в моем теле не было не единой спортивной косточки, я не соответствовала стандартам Джеймсов.

– Ауч, это должно быть больно.

– О, и это все еще так, – мои губы сжались в тонкую

линию, когда я выдавила из себя остальные детали. Это было не то, что мне хотелось пережить заново, по крайней мере, не сейчас.

– Семьи могут быть странными, – сказала Джози. – Я знаю, что мне очень повезло. Конечно, мы с Джоэлом иногда ссоримся, но он лучший.

– Вас двое?

– И Джей.

– Джей?

– Наш старший брат. Он служит в армии, так что мы его редко видим.

– Оу, должно быть, это сложно.

– Так и есть. Но он на шесть лет старше, и всегда был вольным человеком, понимаешь? Даже когда он был рядом, на самом деле его будто не было.

– Я думаю, тогда мы обе знаем все об отсутствующих братьях, – тихо сказала я.

– Ладно, – Джози хлопнула в ладоши, напугав меня. – Хватит о проблемах. Мы обязательно должны пойти в «Мадс», я умираю с голоду.

Я понятия не имела, что такое «Мадс», но это звучало лучше, чем сидеть здесь, ковыряясь в прошлом.

Поэтому я нацепила самую лучшую улыбку, на которую была способна, и сказала:

– Пойдем.

_______

«Мадс», как оказалось, была кофейней. Но не просто кофейней. Это была одна из тех причудливых кофеен с пристроенной книжной лавкой.

Это было мое новое любимое место.

Было что-то необыкновенное в хорошей книге и кружке кофе, что успокаивали мою душу. До того, как мама заболела, я всегда находила утешение за объективом своей камеры. Это было единственное место, где я действительно чувствовала себя свободной. Иронично, что моя свобода заключалась в наблюдении, но не было ничего, что я любила бы больше, чем потеряться в этом процессе. Но все изменилось, как только она умерла. Любовь, которую я питала к фотографии, умерла вместе с ней. Вместо этого я часами читала в ее постели, убегая в далекие страны, пока она то приходила в себя, то теряла сознание.

– Это потрясающе, – сказала я, окидывая взглядом интерьер. Магазин был двухуровневым, с кофейней на первом этаже. Вся задняя стена была от пола до потолка заставлена книжными полками, а еще там был мезонин⁶, в котором размещалось еще больше полок. Его стены представляли собой мешанину из литературных цитат и художественных произведений. Настоящий рай для любителей книг.

– Правда? – Джози улыбнулась, гораздо больше заинтересованная витриной, полной аппетитных кексов и выпечки.

– Я думаю, что только что нашла свое новое логово, – сказала я.

– Сибил, владелица, открывается поздно вечером в четверг и работает до понедельника.

Я мысленно сделала себе пометку. Библиотека в СУ была хорошо оборудована и достойна исследования, но это было... это было что-то другое. Впервые с моего приезда сюда я почувствовала, как в моей груди расцветала радость.

– Где здесь туалет? – спросила я Джози.

Она указала на спиральную лестницу.

– Поднимись по лестнице, затем иди по коридору до конца, вторая дверь слева. Я пока сделаю заказ, что ты хочешь?