Рикошетом

Коттон Л. А.

Так они обращались к нему.

Деклан.

Мой брат.

Их друг.

Их разыгрывающий защитник.

Но теперь он ушел, а я был здесь.

Я не был Декланом... И все же они обращались со мной так, как будто я был им.

Это хреново, но я был единственным, кому, казалось, не все равно.

Пробираясь сквозь толпу, я сунул кому-то свое пиво и сказал:

– Хорошо, давайте сделаем это.

Брэд хлопнул меня по спине.

– Так держать, Мессия. А теперь самое

интересное. Сиськи или киска?

Девушка хихикнула, когда Брэд провел полной рюмкой по ложбинке ее сисек вниз по направлению к бедрам. На ней была юбка, но такая короткая, что не оставляла места воображению.

– Сиськи, – проворчал я.

– Мой мальчик, – Брэд умело поставил туда шот и отступил назад. – На счет три, чувак. Один, два...

Я опустил голову, накрыл ртом стакан и опрокинул его в себя. Текила горела внутри меня, но я был рад жжению. Это были мелочи, которые заставляли меня помнить, что я жив.

Покачав головой, я вытер рот тыльной стороной ладони, принимая всеобщие аплодисменты.

– Отлично, дружище, – Брэд сжал мое плечо. – Этот год – наш гребаный год. Я чувствую это нутром.

Кивнув, я выскользнул из его объятий и схватил еще одно пиво. Я должен был относиться к этому спокойно, но груз ответственности давил мне на грудь, как мешок с кирпичами. По крайней мере, если бы я выпил еще пару кружек пива, мое тело расслабилось бы, даже если бы моя голова оставалась в напряжении.

– Сол, пойдем, – Брэд начал все сначала, и я выскользнул из помещения.

По крайней мере, тут я мог подышать минутку.

_______

Где-то ближе к полуночи я наконец принял решение уйти. Я остался там, на задворках пьяных игр, заставляя себя странно улыбаться, ведя себя достаточно высокомерно, чтобы большинство людей обходили меня стороной.

Хотя многие девушки любили мудаков. Их тянуло к этому дерьму, но мой ответ всегда был одним и тем же.

Не. Заинтересован.

С тех пор как я увидел Калли, я пытался мельком увидеть ее еще раз. Если бы она знала, что для нее было лучше, то уже лежала бы в своей постели, далеко отсюда. То, что я чувствовал к ней, не было здоровым. Это вызвало во мне такой гнев, что мое тело дрожало.

Расслабься, она никто.

Но в том-то и дело.

Она не была никем.

Она всегда была там, в глубине моего сознания, дразня меня. Ее глаза цвета виски преследовали меня в моих снах.

И вот теперь она была здесь.

Это какая-то гребаная карма.

Проведя рукой по лицу, я проскользнул мимо тел, трущихся друг об друга под музыку, увернулся от пары моих товарищей по команде, которые клялись друг другу в мужской дружбе, и вышел из дома. Воздух был душным и ароматным от палящей летней жары.

До моего дома было около пятнадцати минут ходьбы, но я ценил тишину. Находиться в постоянном шуме…

вопросах… и разговорах, это было утомительно.

Я был измотан.

Но я не далеко ушел. Там, в тени, путаясь в собственных ногах, стояла Калли.

Черт, она была прекрасна. Тонкие линии и мягкие изгибы, длинная стройная шея, которую я мог обхватить своей рукой. Но все это было ложью. Она была не более, чем змеей в шкуре лебедя.

– Давай, пьяная девчонка, – сказала ее подруга, сестра Джоэла, пытаясь поднять Калли и тянуть по дорожке, ведущей к зданию общежития.

Я наблюдал, как она изо всех сил пытается поставить одну ногу перед другой, не в силах побороть ухмылку, растягивающую мои губы. Она была такой чертовски печальной. Рыба, вытащенная из воды. Ягненок в логове льва. Было бы так легко ворваться туда и помучить ее. Вытащить свой мобильный телефон и задокументировать грехопадение праведной Каллиопы Джеймс... буквально.

Она упала, как груда кирпичей, шлепнувшись спиной на тротуар. Джози посмотрела вверх, проклиная небеса. Я усмехнулся сам себе. Там ты не найдешь никакой помощи.

Я несколько секунд наблюдал, как она пыталась помочь Калли подняться на ноги, а затем пошел по тротуару, который вел прямо из кампуса. В этом не было чего-то, что я не видел раньше: девушки, неспособные устоять на ногах от выпитого алкоголя, позорились у всех на глазах. Так почему же, когда я пошел дальше, ее образ, лежащей там, не выходил у меня из головы?

– Черт возьми, – прошипел я, резко останавливаясь. Я провел рукой по лицу и глубоко вздохнул.

Просто оставь ее.

Просто, блядь, оставь ее там и позволь кому-нибудь другому разобраться с ней.

Не задумываясь, я развернулся и зашагал обратно к девочкам. Глаза Джози расширились в ту секунду, когда она увидела, как я выхожу из тени.

– З-Зак?

– Где она живет?

– Абрамс.

– Возьми ее сумку, – рявкнул я, уставившись на Калли.

Она вызвала во мне так много эмоций, но ни одна из них не преобладала над ненавистью.

Я ненавидел ее.

Я ненавидел все, за что она боролась, все, чем она была.

Так почему я сделал то, что последовало дальше? Это было за пределами моего понимания.

Присев на корточки, я убрал волосы с ее лица и сказал:

– Солнце, ты жива?

– Спать, я просто буду спать здееееесь всю ночь, – ее глаза закатились.

– Хорошо, – я просунул одну руку ей под плечи, а другую под колени, – мы поднимаемся.

Она едва весила сто двадцать фунтов⁴, и странное воспоминание ударило меня в живот. Я не помнил, чтобы она была такой легкой.

Даже. Блять. Не. Думай. Об. Этом.