Рейдон
Шрифт:
И только после, меня привели в лифт, который забрал бы меня глубоко под землю, мне разрешили снять повязку снова, как раз вовремя, чтобы увидеть огромное количество белого десерта, распахивающегося передо мной, как какой-нибудь засушливый океан. Выглядело так, будто это совершенно другая планета. Я все гадала, сделали ли они это умышленно. Я спросила их, были ли мы в Нью-Мексико, зная по виду местности, что мы, с наибольшей вероятностью находимся где-то посреди «Белых Песков». Никто из охранников не ответил, но один из них вздрогнул. Насколько я поняла, это было моим ответом. Это был последний раз, когда я была под открытым небом. Моя жизнь с момента моего прибытия сводилась лишь к моей комнате, столовой и причудливым занятиям, которые проводились со мной и с другими
— Даже и не знаю… Иногда мне кажется, что прошла всего пара дней, а иногда такое чувство, что и всего пару месяцев. Знаешь, здесь время кажется каким-то странным. Чувствуешь?
— Думаю, да. Мне кажется, это как-то связано с тем, что мы все время под землей. Не видя и намека на солнечный свет. Это похоже на тюрьму, но еще более закрытую. Кто бы мог подумать, что это возможно?
— Так и есть. Думаю, ты права. И это похоже на то, что я слышала, ты должна наклониться поближе. Это просто дерьмо.
Не имея понятия, было ли это хорошей идеей, связываться с этой девушкой, я, так или иначе, наклонилась к ней ближе. Я не могла удержаться. Наверное, я изголодалась по близости, в основном по человеческому общению, который нам всем так нужен, и что я не получила так долго, что показалось вечностью. А может, меня просто интересовала информация. Я согласилась пойти с безумным агентом, только потому, что он сказал, что собирается вытащить меня из тюрьмы, и что я, наконец, сделаю что-то полезное в своей жизни. Это все, что он сказал мне, и вся эта секретность уже начинала меня жутко бесить.
— Ну, для начала, ты знаешь, что нас больше не существует, не так ли?
— Э-э, нет, — я пыталась звучать беззаботно, несмотря на то, как сжалась моя грудь. — Я этого не знала. Я не собираюсь лгать. Я даже не знаю, что это значит.
— Это означает, что они действительно проделали отличную работу, делая нас более удобными для них. Моя история очень похожа на твою, Бекка. У меня никого нет, по-настоящему никого не было. Никогда не было. Думаю, это одинаково для всех нас. По-моему, им такие и нужны.
— Но… зачем?
— Потому что, нет семьи, нет близких людей, нет никаких связей. Что может быть лучше этого?
— Понятно. Кажется, я начинаю понимать. Но я до сих пор не догоняю, что ты имела в виду, говоря, что мы не существуем?
— Потому что, сладкая, нас больше нет. Я слышала, как некоторые из охранников говорили на днях, и я решила провести пару исследований. Знаешь, я хорошо лажу с охранниками. Я делаю те вещи, от которых они чувствуют себя лучше, чем они когда-либо мечтали, и когда они добрые и расслабленные, я узнаю то, что мне нужно. Легче, чем отнять конфету у ребенка.
— Окей. Так что за история? Что они сказали тебе?
— Насколько миру известно, по крайней мере, ему всегда было плевать на нас, мы мертвы. После того как каждую из нас увезли с загадочным человеком в черном, в тюрьме инсценировали несчастный случай.
— Что за несчастный случай?
— Из такого, откуда ты не выбралась. Они инсценировали наши смерти, Бекка. Поэтому мы больше не существуем. Мы мертвы. И как ты думаешь, почему им пришло в голову сделать нечто подобное?
— Я не знаю. Кажется, нас никуда не отпустят?
— Ты чертовски права. Хотелось бы мне знать, к чему, черт подери, они готовят нас. Все эти тренировки, похоже, что мы собираемся участвовать в боях. Зачем им нужно знать, что мы будем физически готовы к этому?
— Ну ладно. Леди, внимание! Мне нужно, что бы все обратили на меня свое внимание, я ясно выразился? Это не тот тип собраний, где я собираюсь стоять, отвечая на целую кучу вопросов. Не заставляйте меня повторять, я это ненавижу. Всем ясно?
Алесия и я мгновенно подняли наши глаза, я нервно, а Алесия раздраженно. Ее глаза сузились, сосредоточившись полностью на человеке, который только что вошел в комнату отдыха. На нем была какая-то военная форма, но что-то в его движениях заставило меня подумать, что это не было его привычной одеждой. Мне показалось, что он больше
— Ладно. Хорошо. Просто отлично. Это именно то, что я хотел увидеть. Полную сосредоточенность. Итак! Я предполагаю, что некоторые из вас, возможно, все из вас, гадали, почему вас доставили сюда. Сейчас вы узнаете причину всего этого. Вы здесь для того, чтобы сослужить великую службу своей стране. Может кто-то из вас уже делал нечто подобное?
Он сделал паузу, оглядывая комнату, посматривая, хватит ли кому-нибудь достаточно храбрости, чтобы поднять руку и утверждать, собственно говоря, о своей «службе». Но мы все хранили тишину. Единственными звуками в комнате было наше дыхание и шум, постоянно работающих люминесцентных ламп над головой, свет, который горит двадцать четыре часа в сутки. Вполне уверена, что пауза была только для большего эффекта, но я также была рада, что никто не заговорил. У меня было предчувствие, что этого парня бы не позабавило произошедшее. Этот парень не хочет нас услышать. И на самом деле не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять это. Все было написано на его обветренном лице. Он хотел войти, сделать свое грязное дельце и нахер свалить отсюда.
— Правильно. Я так и думал. В таком случае, добро пожаловать на самое захватывающее событие, которое только могло с вами произойти. Потому что, дамы, я здесь, чтобы сказать вам, что вы сделаете нечто исключительное. Вы будете теми, кто спасет мир.
Глава 4
Рейдон
— Так? Тебе хорошо? Это то, чего ты хочешь?
Я пробормотал согласие, не подбирая слов для оптимального варианта. Что, черт подери, я должен на это ответить? Я никогда прежде не разговаривал во время секса. Это был 2056 год, и тот факт, что мы, валморианцы, по-прежнему пытаемся преодолеть такие вещи, как вербализация во время копуляции (прим. разговор во время совокупления двух особей), казался мне нелепым. Насколько мне известно, за это нужно винить людей. Скрытая миссия привела американских солдат с планеты Земля на нашу планету Валмор около пятидесяти лет назад, и они не отказали себе в удовольствии сблизиться с нашими женщинами. Это от них женщины с Валмора научились заниматься сексом именно так. Вся наша маленькая планета переняла множество привычек от людей, но секс-разговор, безусловно, был моим наименее любимым. Я не был в настроении начинать, и наличие болтливой Шейли, не поспособствует этому.
— Оох, Рейдон. Да, да, да!
Я поднял глаза на Шейли, чувствуя себя немного удивленным, прежде всего тем, как я сюда попал. Шейли была на мне, и, благодаря ее энтузиазму ко мне и моему имени, она была единственной, кто делал всю работу. Все ее тело извивалось, ее большая грудь дико подпрыгивала вверх и вниз, в такт движению ее бедер. Держа руки на ее заднице, я чувствовал, как глубоко она насаживается. Мое тело отвечало ей, у мужских тел это вошло в привычку, но мое сердце, безусловно, нет. Движения Шейли приобретали все более беспорядочный ритм, и то, во что я никогда бы не поверил, случилось, еще минута, и она кричала во весь свой голос. Я должен был сопротивляться желанию сказать ей успокоиться, поскольку знал, что это не зависит от настроения, но частично мне было интересно, достаточно ли она громкая, чтобы привлечь внимание властей. Наконец ее тело содрогнулось, укладываясь поперек меня с яростно бьющимся сердцем. Отдыхал я настолько долго, насколько смог выдержать, затем мне пришлось вылезти из-под нее. Моя рука просто начала неметь из-за отсутствия кровотока.