Рейдон
Шрифт:
— Прежде всего, я хотел бы поблагодарить всех вас за то, что вы пришли. Я знаю, вы все хотите услышать причину этого собрания, и я рад, что имею возможность донести ее до вас.
Его слова вызвали новую волну сумятицы. Толпа начала двигаться, создавая впечатление, словно все здание раскачивалось из стороны в сторону. Только благодаря нескольким Хранителям порядка, что вышли вперед и громко стукнули жезлами о землю, этот хрупкий порядок был снова восстановлен. Моригон прочистил горло и взглянул на свою дочь. Он выглядел испуганным. И продолжил свою речь только после ее одобрительного кивка.
— Как я уже
— Что же это? Почему ты тянешь с ответом?
— Правильно! Прекрати дребезжать попусту и приступай к делу!
— Расскажи нам! Скажи нам сейчас же причину!
Хор недовольных голосов становился только громче. Даже угроза Хранителей порядка не могла удержать их в страхе надолго. В конце концов, они не смогут задержать их всех, не так ли? Я не мог выкинуть эти мысли из головы, а если я не смог, то уверен, остальные думали точно также.
— Тихо! Соблюдайте тишину, если хотите хоть что-то узнать. А если вы не согласны, то встреча закончена!
Тишина вернулась, установилось временное соглашение между гражданами, по крайней мере, то, на которое мы можем сейчас рассчитывать. Моригон кинул мимолетный взгляд на четырех других членов Совета, надеясь на поддержку с их стороны в решении данной проблемы. Трудно было оценить их реакцию на него. Они сидели в своих королевских черных платьях с золотой отделкой вокруг плеч и ног, с каменным выражением лица и нечитаемым взглядом. Они были Мастерами других общин. В Совете состояло пять валморианских общин. И наша была столицей.
Совет был идеей Моригона. Став главой Совета, он позволил пяти общинам, входящим в Совет, делится ресурсами и работать во благо выживанию. Лидеры каждой деревни стали Мастерами после создания Совета, что позволило учредить дополнительный слой правительства над Хранителями порядка, которые управляли каждой отдельной общиной.
В то время, пока Моригон порхал вокруг своих коллег в поисках их одобрения, меня поразило внезапное желание пробиться к нему и прошептать на ухо, что если он хочет, чтобы люди его слушали, ему лучше вести себя достойно. Так, чтобы его хотели услышать. Конечно, я этого не сделал. Мало того, что мой совет не особо оценят, но и, в конце концов, меня не особо волновало, происходящее вокруг. Я просто хотел пойти домой.
— Валморианцы, наша нация славилась великими воинами. Это не то, что я должен был сказать. Все вы знаете, что даже с нашими сокращающимися рядами и нависшей неудачей, наши воины по-прежнему знамениты. У нас есть возможность защищать тех, кто более уязвим.
— О чем мы вообще здесь говорим?
Выкрикнул молодой, назойливый парень в первых рядах.
— Мы говорим о захватчиках?
— Мы? Возможно. Мы говорим о сохранении жизни на других планетах, — планетах, которые не в состоянии защищать себя как от врагов, так и от самих себя. Товарищи, мы говорим о Земле.
Еще одна волна грохочущих голосов, более громкая и возбужденная по сравнению с последней. Я чувствовал, как от подступающей головной боли пульсируют виски. Пытаясь сосредоточиться на Моригоне, я не понимал, почему он просто не выйдет и не объяснит сказанное? Это бесконечное оттягивание правды давило на меня, заставляя чувствовать себя
— Пожалуйста! Соблюдайте тишину, пожалуйста! На самом деле я понимаю ваши сомнения. Мы все понимаем. Но вы должны знать, что мы предлагаем свою защиту, не за спасибо. Мы будем получать кое-что взамен. Жизненно важное для нас. То, в чем мы нуждаемся больше всего.
— О, да? И что это, черт подери?
— Фертильные женщины (прим. способность половозрелого организма производить жизнеспособное потомство).
Теперь весь вид Моригона просто кричал о самодовольстве. Будто ему удалось ударить именно туда, куда он так стремился попасть — прямо в яблочко. Неслышно было ни голосов, ни гула разговоров. Толпа была в полном замешательстве. Я думал, что увижу в любом из них то плохое предчувствие, что притаилось во мне. Но посмотрев на Петера, я увидел нечто совершенно противоположное. То, что я видел на его лице, было чем-то очень близким к набожному поклонению. Он ошалел от радости, жадно ожидая получить дополнительную информацию. Глядя на это лицо, я почувствовал себя более одиноким, чем когда-либо.
— Как понимаю, я привлек ваше внимание. Хорошо. Ни для кого не секрет, что наша раса вымирает. Не по причине какой-либо болезни и не из-за слабых членов в наших рядах. У нас больше нет информации, почему наши женщины не могут выносить детей весь срок. Все, что мы знаем, это то, что они не могут и детей нет. Все, что мы знаем, это то, что без фертильных самок мы быстро превратимся в ничто. Люди Земли заключили сделку с Мастерами. Их фертильные женщины в обмен на нашу защиту.
— Когда? Когда их доставят? С кем они возлягут?
Эти вопросы вылетали из всех уголков комнаты. Многие молодые мужчины выглядели нетерпеливыми и готовыми выполнить свою часть сделки. Я же, к примеру, был заинтересован меньше всех. Вся эта идея была ужасна. Звучало так, будто Главы пытались сыграть в богов. Но, спросите меня, когда это хорошо заканчивалось?
— Нам было послано четырнадцать молодых женщин, каждая из которых была протестирована и признана фертильной. Четырнадцать женщин требуют четырнадцать молодых мужчин, наших мужественных молодых бойцов, чтобы помочь пополнить наши ряды. Они уже были выбраны, и их имена будут зачитаны сейчас.
Меня пронзило острым чувством нереальности, когда я услышал свое имя. После я больше ничего не слышал. Я даже не удосужился остаться в зале собрания, чтобы дослушать полный список до конца. Я пробил свой путь к двери главного входа сквозь толпы тел, вырвался наружу и практически бегом возвратился в свою хижину. Докуда и последовал за мной Петер, где он все еще сидел со мной. Он не мог понять мой гнев на то, что меня выбрали одним из четырнадцати. Поскольку он был тощим и всегда болезненным, Петер не был выбран. Уверен, что для него, столь увлеченного планом Мастеров, это была горькая пилюля, но он не жаловался. Он просто не мог понять мою ярость, и я не смогу ему этого объяснить. Самоанализ никогда не был моей сильной стороной.