Рей и Рита

Никандрова Татьяна Юрьевна

Удары его тяжелых ботинок по ребрам выбивают из меня весь дух, и я почти слышу, как трещат мои кости. Он пинает меня с таким смаком, с такой яростью, будто я нанес ему личную обиду. Я скулю, инстинктивно пытаюсь увернуться от его вездесущих ботинок, параллельно ощущая, что начинаю давится собственной кровью, которой вдруг сделалось очень много.

Когда амбал отступает, рядом со мной на корточки садится Демчук и, грубо схватив меня за волосы, приподнимает мою голову так, чтобы я смотрел прямо на него:

–

Ну что, щенок, не передумал?
– мрачно интересуется он.
– Не вспомнил, куда дурь спрятал?

Я не произношу ни слова и лишь с ненавистью гляжу ему в глаза. Поняв, что ничего от меня не добьется, Демчук брезгливо выпускает мои волосы, грубо ударяет меня лицом об ламинат и вновь подает знак амбалу.

Меня пинают, оскорбляют, унижают, даже грозятся отрезать член, но до этого, к счастью, не доходит. Я харкаю кровью, кашляю, глухо матерюсь и считаю гребанные секунды в надежде на то, что мое сознание вот-вот отключится.

Не знаю, сколько длится вся эта вакханалия и откуда во мне берутся силы на молчание. Раньше я всегда считал, что при определенном уровне физического воздействия разговорить можно любого. Но на деле оказывается, что порой страх может быть сильнее боли.

Я понимаю, что если сломаюсь и скажу им, где дурь, меня непременно упекут за решетку. А значит, я потеряю все, чем дорожу: свободу, деньги, статус. И самое главное - Риту. Страх потерять ее самый сильный, самый глубокий и самый отрезвляющий.

Именно он помогает мне терпеть жестокие побои, сжимать зубы и молчать.

–

P. S. История Дениса Реймана основана на реальных событиях.

54

Рита

Когда Денис не приходит к началу зачета, я допускаю мысль, что парень просто проспал, и начинаю названивать ему. Но когда спустя час он так и не появляется в универе, а все мои звонки остаются без ответа, становится ясно, что его вообще можно не ждать.

Сдаю зачет одной из первых и выбегаю в коридор, продолжая при этом, как ненормальная, набирать Дениса. Торопливо спускаюсь по лестнице и чуть не впечатываюсь в грудь Антона Пеплова, который, в свою очередь, поднимается наверх.

– Ох, извини, - отскакиваю я, поправляя рюкзак.

– Ничего, - отзывается он, внимательно рассматривая мое лицо.
– Все хорошо?

– Да... То есть нет, - запинаясь, отвечаю я.
– Ты Дениса случайно не видел?

– Нет, а что?
– он настороженно приподнимает бровь.

– Да так... Он почему-то на зачет не пришел. И на звонки не отвечает. Хотя еще вчера все хорошо было...

Пеплов без лишних слов достает из кармана мобильник и жестом просит меня подождать. Судя по тому, как долго он держит телефон у уха, ему Денис тоже не отвечает.

–

Странно, - хмурится Антон.
– Обычно Рей всегда на связи.

– Ладно, спасибо, - выдыхаю я.
– Пожалуй, съезжу к нему, удостоверюсь, что все в порядке.

– Я с тобой, - неожиданно предлагает Пеплов.

– Да не надо... Я...

– Поехали на моей тачке, быстрее будет, - с этими словами он хватает меня за руку и тащит за собой.

– Антон, да я бы сама съездила... Честное слово, не стоит так переживать.

Но Пеплов будто меня и не слышит. Погружен куда-то в свои мысли и выглядит как никогда мрачно.

В полной тишине мы достигаем парковки, и я неуверенно сажусь на пассажирское сиденье черной Тойоты.

– Пристегнись, - бросает Антон и заводит автомобиль.

Пока едем до дома Дениса, почти не разговариваем. Короткие, ничего не значащие реплики не в счет. Пеплов кажется напряженным и почти не смотрит в мою сторону. Интересно, о чем он думает? Может, знает про Дениса что-то, чего не знаю я? Иначе почему он так переполошился из-за того, что Рейман не пришел на зачет?

Одолеваемая многочисленными вопросами я вслед за Антоном приближаюсь к дому Дениса, и смутная необъяснимая тревога, словно ядовитое растение, пускает корни в моем сердце.

Первым, что бросается в глаза, когда мы подходим к нужной квартире, это то, что входная дверь не закрыта на замок, а лишь плотно затворена. От этого, казалось бы, незначительно факта волосы на голове встают дыбом, и когда мы с Антоном перешагиваем порог, внутри меня что-то обрывается.

Денис, скрючившись, лежит на полу, который перепачкан кровью. Из одежды на нем только домашние шорты, а тело покрывают многочисленные синяки, ссадины и пугающего вида кровоподтеки.

Из груди против воли вырывается истошный крик, и я в отчаянии падаю на колени рядом с Денисом, мгновенно заливаясь горячими слезами. На секунду в голове проносится мысль, что он мертв, и впервые в жизни я ощущаю острое, граничащее с безумством и перетекающее в необходимость желание умереть следом за ним.

Но затем я замечаю, что парень дышит и даже немного шевелится, как бы отвечая на мои прикосновения к его спине и плечам.

– Денис, родной мой, - всхлипываю я.
– Что случилось?

Антон, который все это время стоял за моей спиной, садится рядом с Денисом и медленно ощупывает его тело, будто пытаясь оценить тяжесть травм. При этом его лицо кажется каким-то серым и выцветшим, будто из Пеплова взяли и разом выкачали всю жизнь и радость.

– Что с ним?
– реву я, аккуратно убирая со лба любимого прилипшие волосы.

– Не знаю, но жить будет, - сипло отзывается Антон, а затем рывком встает и уходит на кухню.

Возвращается он со стаканом воды в руках и, не раздумывая, выплескивает ее Денису в лицо.