Ренессанс

Аршинин Иван

– Вам зашили рану, но кровь еще немного идет, сейчас я сменю вам повязку.

Она стала открывать какие-то шкафчики, доставая бинты и разные обеззараживающие средства. Я только тихо сидел и наблюдал за ней.

– Вы довольно милая, чего вы забыли в больнице?

Я пытался шутить, но давалось мне это с большим трудом.

– Хотелось помогать людям, – спокойно ответила она.

– Хотелось? А сейчас что, желание пропало? – я усмехнулся.

– Отличная шутка, – она слегка искривила

губы в улыбке.

Затем она подошла ко мне и стала разматывать мою повязку.

– Кстати, приходили полицейские, хотели поговорить с вами, но доктор пока запретил.

– Ясно, пусть приходят, когда хотят. Так что, у меня есть шансы отправиться домой завтра, хотя бы теоретически? – с надеждой в голосе спросил я и тут же слегка заскулил, так как кровь припеклась к повязке, и моя медсестра резко ее сдернула. – Чертовски больно.

– Знаю, поэтому и сделала, а то никакой тишины, – она улыбалась, но всячески пыталась держать лицо серьезным.

– Вы явно заигрываете со мной.

– Вам явно кажется… – она посмотрела на мою больничную карту. – Айзек Крамер.

– Ну так что на счет завтра?

– Нет, – сказала она как отрезала. – У вас серьезные травмы головы и не только, вам сейчас попросту нельзя домой.

Я в очередной раз загрустил, уставившись в одеяло.

– А как вас зовут?

– Ева, – не отрываясь от моей раны, быстро проговорила она. – Будет щипать.

– Да и ладно, что я не мужи… Аааа… Как же больно! – воскликнул я.

Ева засмеялась и продолжала обрабатывать мой затылок. Взяв в руки бинт, она стала наматывать его вокруг моей головы.

– Я сейчас, наверное, просто красавец, да? – как бы между прочим поинтересовался я.

– О да, сейчас бы любой позавидовал тебе, Айзек.

– Не люблю сарказм.

– А кто любит? – задала риторический вопрос Ева. – Ну вот и все, до утра будет все отлично. Отдохни, Айзек, у тебя сильное повреждение головы, нужно как можно больше отдыхать.

– Так всегда говорят, – я снова приуныл, мне так не хотелось, чтобы она уходила, снова стать одиноким, сидеть и смотреть в стену.

– Спокойной ночи, – сказала она, выходя из моей палаты.

– Не уходи, – неожиданно сам для себя выпалил я, отчего мне стало стыдно. – Извини, я сморозил полную ерунду.

– Ничего, я еще зайду, проверю твое состояние, – она мило улыбнулась мне. – Ведь ты не один в отделении, нужно и к другим наведаться.

– Я буду ждать, – с улыбкой ответил я.

Щелкнув выключателем, она раскрыла дверь и быстро удалилась.

Я думал, что не усну до самого утра, но как только я вернулся в положение лежа, я повернулся на бок и тут же уснул.

Проснулся я от того, что ко мне в палату зашла довольно строгая на вид медсестра. Они с Евой были как две противоположности.

Та вся буквально светится, излучает позитивный настрой, а эта мрачная, словно туча, ворвалась ко мне через дверь.

– Доброе утречко, – с недовольной гримасой сказала она.

– А где Ева? – я постарался сесть.

Она впилась в меня своими поросячьими глазками, еще секунда, и она меня просто испепелит взглядом, так он пылал ненавистью. Интересно, это из-за моего вопроса?

– Ушла, – небрежно буркнула она. – Давай посмотрим, что тут у тебя, – она схватила мою голову своей огромной ручищей, и у меня возникло чувство, что она ее не перевязать хочет, а раздавить.

– А куда ушла?

– Слушай, ты чего тут разболтался, молчи сиди, пока я делаю тебе перевязку.

– Куда ушла Ева? – настырно повторял я.

– Ты… – она хотела сказать что-то оскорбительное. – Мозгами пораскинь, утро уже, кончилась ее смена, пошла домой спать твоя Ева. Тоже мне, Адам нашелся.

Недовольно пробурчав это, она стала обрабатывать мне рану. Теперь в моих глазах ненависть к этой женщине пылала еще больше.

– И когда она снова будет? – спросил я, зная, что вряд ли получу нормальный ответ.

– Слушай, у нас с тобой явно тут не заладятся отношения.

– И слава Богу. Я бы еще перекрестился, но ребра болят.

– Болеть будут еще сильнее, если не перестанешь шутить.

Когда она вышла, я испытал огромное облегчение. Словно, в это время в комнате, помимо нас двоих, находилась еще и атомная бомба, которая могла взорваться в любой момент. И эту бомбу она таскает за собой из палаты в палату на невидимой тележке.

Я устроился поудобнее на своей больничной койке и стал задумываться, чем мне заниматься весь день. Телевизора в палате не было, ноутбук мой украли и смартфон вместе с ним. Что за дурацкая привычка у меня, класть телефон в сумку от ноутбука, теперь, пожалуйста, получите – распишитесь.

Нужно будет предупредить начальство на работе.

Поправив повязку, которая сползла мне на глаза, я стал мысленно проклинать эту огромную бабищу. Которая, мало того, что она подобна туче, такая же мрачная и неприятная, так еще и перевязывать не умеет.

– Твою мать, долбанная сука! – яростно проговорил я. – Настолько трудно нормально перемотать голову, я не пойму!

Я ворчал как старый дед, и поправлял то и дело сползавшую повязку.

Нажав на кнопку вызова медсестры, я стал ждать.

Она быстро, словно пинком, распахнула дверь и буквально взяла штурмом мою палату.

– Чего тебе еще?! – недовольно спросила она.

– Это, по-вашему, нормально? – я убрал руки ото лба, и бинт тут же сполз. – Неужели трудно нормально перевязать?