Ренегат
Шрифт:
Женщина с горечью думала, что покровительство и защита не имеют смысла: у Райса Реддинга, очевидно, пропал к ней интерес.
Эта мысль подтачивала ее морально, разрушала ее психику.
Сюзанна наблюдала, как Вес собирается в дорогу. Ей хотелось, чтобы рядом с ней остался Райс, но даже не догадывалась, где он может быть на самом деле. Сюзанна знала только, что рано поутру он ускакал в неизвестном направлении.
От одиночества у Сюзанны разрывалось сердце. Ей была необходима его поддержка, его природная прозорливость, уверенность в том, что все невзгоды можно
И вообще — она хотела его, хотела так, что ее скручивало мучительно-сладкой болью.
Интересно, перестанет ли она когда-нибудь дожидаться его с нетерпением?
Вес оседлал коня и был готов двинуться на выручку Биллу во главе отряда из пяти человек.
Они обнаружили фургон на полпути от Перекрестка. Повозка была разграблена, лошади исчезли, Билл погиб, раздавленный фургоном.
Визит к шерифу ничего не дал.
— Должно быть, несчастный случай, — изрек служитель закона. — Ведь никаких пуль на месте происшествия не было.
Вес едва сдерживал гнев.
— Я также не вижу провизии, за которой ездил Билл, — съязвил он.
Шериф долго и тяжело смотрел на полковника.
— Будьте осторожны, полковник, вас недолюбливают в округе. Я предполагаю, некоторые местные жители считают, что имеют право забрать то, что валяется на дороге.
— Собираетесь ли вы предпринять какое-либо расследование?
— Да, я расспрошу об этом происшествии всех вокруг, но думаю, что вам не стоит на что-либо рассчитывать.
Вес кипел негодованием, но… вхолостую. Его предупреждали, что шериф подкуплен, а сейчас он видел это собственными глазами. Шериф, несомненно, покрывал Мартинов.
— Тогда я сам займусь этим делом, — проскрежетал Вес. Шериф оглядел его довольно презрительно.
— Одноногий янки будет сражаться за справедливость?
Те же слова употребили в ссоре с ним и Мартины, и Вес почувствовал нарастающее чувство беспомощности. Слова, произнесенные шерифом, были лишним доказательством того, что между ним и Мартинами недавно состоялся разговор. Веса так и подмывало врезать в циничную, наглую физиономию шерифа, но этого ни в коем случае нельзя было допустить. Полковник сжал зубы, вскарабкался на лошадь и пустился галопом, слыша за спиной скабрезные насмешки.
Райс вернулся спустя два часа после отъезда Веса. После того, как ему поведали новость о Билле, он зашел в дом, чтобы скрасить Сюзанне томительное ожидание.
— Вы хотите, чтобы я отправился следом за ними? — прямо спросил он.
Сюзанна оказалась перед необходимостью принять труднейшее решение.
— Нет, — наконец выдавила она из себя.
Женщина знала, что Вес никогда не простит ей, если она пошлет Райса Реддинга ему в няньки. Она долго мечтала, чтобы Вес принял на себя обязанности по управлению ранчо, и, когда он, наконец, отважился, она не должна была вмешиваться в его деятельность.
Ожидание было мучительнее активного
Женщина предложила Реддингу перекусить и удивилась, когда он согласился. Он ел с выражением ленивого безразличия, которое никак не вязалось с лихорадочным блеском глаз.
Райс вышел на кухню и моментально очаровал Ханну, хотя она была очень разборчива в людях. Он расспросил ее о семье, выудив такие детали и подробности, каких даже Сюзанна никогда не слышала. Неожиданные воспоминания Ханны немного отвлекли ее от тяжких предчувствий.
Если бы Сюзанна не была обеспокоена поездкой и долгим отсутствием Веса, она бы, несомненно, предприняла атаки на Райса.
Наконец, женщина услышала топот копыт и бросилась к дверям. Шестеро мужчин вернулись. От радости Сюзанна закружилась по комнате и неожиданно нашла себя в объятиях Райса. Повернувшись через минуту к двери, она увидела гневное лицо Веса, который успел подняться по ступеням.
Сюзанна перевела взгляд на Райса. Тот встретил Веса обычной издевательской ухмылкой.
— Вы опоздали на чертовски вкусный обед, — проговорил Реддинг. — Удалось вам найти пропавшего Билла?
— Он мертв, — отрубил полковник. Ухмылка сбежала с лица Реддинга.
— Вы знаете?..
— Я знаю, но не могу ничего доказать. Шериф дал мне донять, что, будучи янки, я должен быть готовым к любым проявлениям недоброжелательности.
— Ну, тогда они начались, — сказал Райс холодным, могильным голосом.
— Да, начались, — подтвердил Вес с нотой тяжкого груза в голосе.
Этой ночью Вес, Сюзанна и Джайм решили, что работники больше не будут поодиночке покидать ранчо, а Сюзанна отныне не будет предпринимать самостоятельных вылазок ни к Эрин, ни на старое ранчо.
Сюзанна знала, что исключением будет Райс, который не терпел никаких ограничений. Как бы для того, чтобы это стало ясно всем, он исчез сразу же после возвращения Веса. Правда, к удовольствию женщины, наутро он отправился с другими загонщиками на пастбище. Сюзанна вышла проводить мужчин, и ее сердце учащенно забилось при виде Райса.
Райс заметил ее. Она стояла на крыльце, на ней было синее платье, и он знал, что если подойти к Сюзанне поближе, то будет видно, как цвет платья подчеркивает глубину ее глаз.
Черт подери! Он хотел бы быть в состоянии отринуть это прелестное наваждение, как отверг много разных привлекательных вещей в своей жизни. Но эта женщина змеей заползла в его сердце и разлеглась там, как дома, и не имело значения, держал ли он дистанцию, воздвигал ли преграды между ними — освободиться от нее он не мог.
Райс начал было надеяться, что угроза Мартинов была преувеличенной, что его помощи не потребуется и что он сможет уехать, не оставляя за спиной незавершенного дела. Незаконченное дело. Вот что удерживало его на ранчо. Не совесть, не симпатия или какая-нибудь другая чепуха. Просто он любил быть хозяином положения, а Мартины задели его.