Ренегат
Шрифт:
Итак, сегодня утром он решил прогуляться. Райс хотел, чтобы на него обращали как можно меньше внимания. Сколько раз за последние дни он намеревался пробраться в дом?! Сколько раз он собирался влезть в окно ее спальни?! Сколько раз он воображал, что целует ее в шею, в грудь?! Сколько раз он собирался вонзить в нее свой трепетный кинжал?! Но он не может потакать своим капризам. Однажды ему уже пришло в голову, что, если он возьмет ее, могущественное влечение исчезнет. Но этого не случилось. Наоборот, зов плоти стал еще сильнее, безудержнее. Желание обладать ею превратилось в доминирующее чувство. С ним он вставал и ложился. Райс и во сне не был спокоен и свободен
Если этого не делать, случится катастрофа. Бедствие. Для нее. Для него. У них нет будущего. Он не был женихом, не хотел быть и мужем, даже если, узнав подробности его жизни, Сюзанна не откажется выйти за него замуж. Если он уступит своему желанию, за ним останутся искривленные судьбы, разбитые надежды, выжженная пустыня вместе плодородной почвы. А он не хотел причинять ей вреда. И себе тоже. С самим собой у Райса никогда не было проблем, и он не станет создавать их искусственно.
Чтобы употребить свою наблюдательность и тонкий ум на что-нибудь полезное, Райс начал осматривать местность, через которую пролегал путь на пастбище. Он уже в достаточной мере изучил окрестности, а теперь у него появилась возможность ознакомиться буквально с каждым дюймом земель, прилегающих к ранчо, с пастбищами, с пограничными владениями.
И с тайными убежищами! Никогда не знаешь, когда придется искать приюта в тайных, скрытых от посторонних глаз местах.
Лениво развалившись в седле, Райс зорко следил за происходящим, взгляд его цепко хватался за каждый кустик, дерево, холм, пещеру.
Несмотря на разрушительную одержимость Сюзанной Фэллон, Райс наслаждался прогулкой. Стоял необычно погожий день: почти безоблачный, теплый и нежаркий. На небо было больно смотреть — взгляд мог отдохнуть разве что на случайном легком облачке. Небеса трепетали от прозрачной чистоты и переливов бело-золотых солнечных лучей. Реддинг припомнил редкие дни отдыха в Африке, простое физическое удовольствие от верховой езды, когда каждый мускул и каждая клеточка чувствуют здоровую отдельность и одновременно спаянность в могучем теле! Припомнил радость, которую несет солнце плодородной, животворящей земле и которая доступна ему, Райсу Реддингу, потому что он тоже часть этого таинственного, непостижимого, глубоко одухотворенного мироздания.
Ах, если бы его разум не отвлекался на мелкие любовные безумства! Прелестное, темноволосое, божественное безумие! Наваждение, за которое несешь ответственность. Черт возьми! Он ненавидел ответственность. Всегда ненавидел. Она связывает человека по рукам и ногам, ограничивает его свободу, его выбор.
Отягчающее обстоятельство, самое печальное в его ситуации, заключалось в том, что он не мыслил и не хотел другого выбора, кроме как остаться здесь. Но это был не его дом. Он знал это. У него вообще не было дома. Чистое сумасшествие — иначе и не назовешь ситуацию, в которой он находился.
Райс понаблюдал, как Вес и Джайм стреножили лошадей и выставили караульщиков вокруг пастбища. Джайм старался услужить, угодить Весу, но полковник словно не замечал управляющего.
Райс гадал, видел ли Вес, как он обнимался с Сюзанной недели две назад. Если видел, то это повод для следующего шантажа. Реддинг с удовлетворением отметил, что в это утро Вес был трезв как стеклышко и от него не пахло виски, как это частенько было раньше. Лицо у полковника тоже не было опухшим,
Довольно скоро бездействие наскучило Реддингу, он подал Весу знак и пришпорил жеребца. Повернув на запад, Райс отправился исследовать ту часть территории, с которой он еще не был знаком досконально. Он прекрасно знал, что Вес будет беспокоиться о нем, но гнал от себя мысль о чужих печалях. Вес, черт бы его побрал, может думать что хочет.
Реддинг задумался. Вчерашнее убийство, несомненно, первый стежок на саване, который Мартины ткут для Сюзанны и ее брата. За ним последуют другие. Райсу хотелось бы знать побольше о врагах.
Рука Реддинга скользнула по прикладу винтовки. Райс в отличие от остальных обитателей ранчо не носил специального ремня, к которому крепится винтовка. У него был такой в Африке, и Райс опасался, что внимательный наблюдатель отметит, как привычно и легко носит иностранец винтовку на боевом ремне, а это может вызвать нежелательные домыслы. По тому, как мужчина носит оружие, всегда можно сказать, умело ли он с ним обращается. Привычное обхождение с оружием, как с повседневным аксессуаром, всегда дает о себе знать, а Райсу не хотелось раньше времени раскрывать карты. Враги Сюзанны дорого бы дали за такие сведения.
Сюзанна. Почему мысли его начинаются и заканчиваются этим именем? Женщины никогда не задерживались в его памяти дольше нескольких часов, в крайнем случае — недели, если были ловки и умелы в интимных делах.
Райс был знаком с Сюзанной уже несколько месяцев, и его восхищение женщиной, желание обладать ею росли день ото дня. Он никогда ни к кому не относился в постели так, как к Сюзанне, с такой медленно нарастающей нежностью и лаской, о которых он и сам не подозревал. Он и сам блаженствовал во время их интимных встреч. Одно воспоминание о пламенной Сюзанне вызвало сладкое напряжение во всем теле, включая и самый непокорный орган. Райс заставил себя сосредоточиться на повседневных, но жизненно важных вещах, или, вернее, менее опасных вещах, чем живот Сюзанны.
Райс пришпорил жеребца, надеясь, что быстрая скачка развеет грешные мысли. Он был уже на значительном расстоянии от Веса и других ковбоев. Больше часа езды отделяло их друг от друга. Райс оценил расстояние, поднявшись на холм, и оттуда увидел невесть откуда взявшихся всадников.
Если бы он не был поглощен мыслями о Сюзанне, наверное, он бы почувствовал их приближение раньше. Но этого не случилось. Мозг его мгновенно начал просчитывать варианты развития ситуации. Что бы предпринял настоящий Райс Реддинг, чьей жалкой копией он был сейчас? Убежать или встретить врагов так же надменно, как он разговаривал с ними некоторое время назад, на Краю Света? Черт возьми! Это следствие невнимательности, погруженности в раздумья о Сюзанне. Это она сделала его беспомощным.
Проклятие!
Всадников было около двенадцати, может быть, больше. Они приближались быстро. Мысленно Райс перебрал свое вооружение: винтовка и нож за голенищем. Райс положился на свою природную мудрость. Он развернулся и вонзил шпоры в бока жеребцу.
Он бы совершил задуманный трюк, если бы жеребец не угодил копытом в заячью ногу. Животное с разгона повалилось на бок. Райсу хватило времени только на то, чтобы, выбраться из-под лошади, подняться и отряхнуться, как его окружили. Двое удальцов направили на него винтовки. Старшим среди всадников был Харди Мартин. Райс заставил себя принять беззаботный вид и стал за раненой лошадью. Жеребец, очевидно, сломал ногу. Райс глазами нашел винтовку. Она была зачехлена и прикреплена к седлу.