Ренегат
Шрифт:
Реддинг спешивался долго и лениво.
— Я знаю ответ на первую часть вопроса, так что перейдем сразу ко второй.
— Не думаю, что стоит быть уверенным и в первой.
Вес прекрасно понимал, как они нуждаются в Райсе Реддинге. Он просто не хотел признавать этого. Но долго думать о Весе в данную минуту Сюзанна не могла. Райс был слишком близко.
Он выглядел неприступным. Но он всегда казался Сюзанне таким, безразлично, был он в грязной рубахе с закатанными рукавами или — как сейчас — безупречно нарядным, аристократично холодным и изысканно элегантным. Реддинг выглядел так, как будто на секунду отлучился из английской гостиной. Вернее
— Больше никаких неприятностей не произошло?
Женщина отрицательно покачала головой, не в силах оторвать взгляд от этого нового для нее Райса Реддинга. Он сменил уже так много личин! Дюжина людей в одном человеке! Их объединяло только тело — плотное, сильное, мощное. Голос, речь, даже глаза менялись в доли секунды.
— Вы изменились, — заметила Сюзанна, чувствуя себя не в своей тарелке.
Райс как обычно пожал плечами.
— У меня оставались деньги, отобранные у мародеров, а я люблю хорошую одежду, особенно ту, которая хорошо на мне сидит.
Неужели он ездил в Остин только за новой одеждой? Или зачем-то еще? Мысли сталкивались и мешали друг другу в бедной головке Сюзанны. В сердце царила сумятица. Ах, да, деньги! Женщина почувствовала разочарование в своем кумире. Она и Вес должны дорожить каждым долларом, а он… С другой стороны, это были деньги Райса. Бесспорно. Ее и Веса давно бы не было в живых, если бы не его адское хладнокровие. Тем не менее Сюзанна была раздосадована и обижена тем, что Райс уехал, ничего не сказав, и истратил большие деньги, не обсудив с ней ни первого, ни второго. Это еще раз демонстрировало его отдельность от них, нежелание быть другом и напарником. А он, казалось, и не догадывался, что ей нужны какие-то объяснения. Ну хорошо, нет — так нет.
Райс рассматривал Сюзанну с нарочитым недоумением. Она поняла, что он мечтает улизнуть. На лице Реддинга застыло обычное выражение: принимайте меня таким, каков я есть, иначе я уберусь отсюда к черту… Это вызывало раздражение. Но, возможно, было секретом его привлекательности. И — Боже милосердный! — он привлекал ее все больше и больше. Тело Сюзанны мелко дрожало от желания, болело, ныло в тоске по нему. Сюзанне казалось, что она излучает волны желания, так сильна была ее страсть и влечение к Реддингу. Он чувствовал ее состояние.
— Вы проделали долгий путь, — произнесла Сюзанна вместо слов любви. — Ужин уже готов. Вы составите мне компанию?
Райс изобразил изумление.
— Я полагаю, ваш брат наказал меня, и мое место — дом для работников.
— Это мой дом, — оборонялась Сюзанна.
— Я этого не заметил, — пропел Реддинг на диалекте Техаса.
За время отсутствия ему удалось улучшить произношение.
Ответ Реддинга ввел Сюзанну в замешательство. Это был вызов, провоцирующий ее пренебречь мнением брата. И не только в вопросах обеда, ужина, сна. Реддинг приблизился к ней. У женщины перехватило дыхание, Сюзанна едва сдерживалась, чтобы не броситься к Райсу. Пространство вокруг них было наэлектризовано желанием близости. Сюзанна подняла глаза на Реддинга и успела заметить в уголках его глаз ответное чувство. Он сделал еще шаг навстречу.
— Вы действительно думаете, что это хорошая мысль? — промурлыкал тигр. Обманчиво, мягко и нежно.
— Нет, — ответила женщина. — Но мне все равно.
— А старшему брату, пожалуй, не все равно. —
— Вес… поднялся к себе. Я не думаю, что он спустится к ужину. — Сюзанна слышала в своих собственных словах зовущие и заманивающие нотки и изумилась тому, какой опытной соблазнительницей она вдруг стала. Но ему это нравилось. Ее ночному ястребу.
Райс впился в нее глазами хищника. Сюзанна знала, что желание не обошло и его, иначе бы его здесь уже не было. Ему не хотелось быть здесь. Она знала об этом. Райс был настолько поражен, что однажды потерял контроль над собой, что его недовольство собой было почти осязаемым. Но, очевидно, и он не мог совладать с собой.
Итак, она ждала, уже зная, что он согласится. Так и есть — Райс согласно кивнул.
— Но сначала я должен умыться с дороги,
Сюзанна пыталась ничем не выказать победного торжества, стараясь шествовать в дом важно, как дама, а не прыгать, как вертлявая девчонка. Но это ей мало удалось. Впрочем, и ему не удалось ответить отказом.
ГЛАВА 16
Обширная гостиная показалась Сюзанне тесной. Ханна накрыла на стол и ушла к себе в кухню, как будто догадываясь, что не стоит нарушать интимность происходящего.
Вес, как и предполагала Сюзанна, не стал спускаться к столу. После приезда Эрин полковник пребывал в мрачном, угрюмом, воинственном расположении духа, и Сюзанне не хотелось, чтобы он тучей нависал над обеденным столом. К ужину не было припасено ничего особенного. Подавали обычное жаркое (из одного котла с работниками), свежевыпеченный хлеб и только что сбитое масло. После тюрьмы Либби и полуторамесячного полуголодного пайка для Райса это было настоящее пиршество, хотя он побаловал себя дорогими яствами в Остине. Интересно, думал он, не присутствие ли женщины придает этой немудреной пище и остроту, и аромат, и вкус?
Лиловые глаза Сюзанны мерцали дьявольским блеском, как будто она была твердо уверена, что соблазнила мужчину наперекор его желанию. Когда в глазах ее появлялся этот блеск, огонь нечистой силы, это значило, что Сюзанна ворожит, творит обман, очаровывает, привораживает. И все это очень проникновенно, искренне.
Райс совершал над собой невероятные усилия, чтобы не выпустить из рук столовые приборы, медленно и тщательно пережевывать пищу и постараться найти для своих мозгов какое-нибудь другое занятие, кроме постоянных раздумий о глубоких, выразительных глазах, нежной коже и аромате свежих цветов, источаемом женщиной напротив.
Надо было отдать должное жаркому: оно было превосходным. Единственное, что Райсу оставалось делать в предложенной ситуации, это жевать, жевать и жевать, работать челюстями. А в это время под столом другая анатомическая часть его тела рвалась и жадно требовала, чтобы утолили ее голод. Чтобы снять некоторое напряжение и охладить пыл непослушного органа, Райс предложил очень скользкую тему для обсуждения.
— Вы так и не сказали, как поживает ваш брат.
Сюзанна колебалась, не решаясь ответить, и по морщинке, пролегшей между бровями, Райс понял, что произошло нечто нехорошее. Было ясно, что Сюзанна разрывается между чувством симпатии к своему брату и душевной потребностью обсудить то, что с ним происходит. Райс догадывался, о чем не решалась заговорить Сюзанна. Он уже видел подобное в своей жизни: медленный распад личности как следствие пьянства. У Веса, безусловно, были веские причины искать забвения, но Сюзанну могло бы устроить не объяснение, а изменение ситуации.