Ренегат
Шрифт:
— Может быть, вы расскажете мне что-нибудь о себе, — попросила Сюзанна.
— Мне почти нечего рассказывать.
Она недоверчиво взглянула на Райса.
— То, как вы подражаете иностранной речи… — Райс неопределенно хмыкнул. — …и отпугиваете людей одним взглядом, — добавила Сюзанна. Реддинг вопросительно изогнул бровь.
— Этот грабитель в Виргинии чуть с ума не сошел от страха от одного вашего взгляда, — улыбаясь, проговорила женщина. — Я и сама иногда побаиваюсь вас, когда вы рассержены.
Другая бровь последовала за первой, образовав морщинку
— Кажется, моя свирепость вас не особенно беспокоит.
— Я опасаюсь главным образом за других. Трудно бояться того, кто спас тебе жизнь.
— Я приложу максимум усилий, чтобы быть грозным, — произнес Реддинг, слегка улыбаясь. Улыбка преображала его суровое лицо.
Сюзанна почувствовала, что сердце ее бьется быстрее. Райс выглядел вполне доступным. Таким он был несколько дней тому назад на ее любимом месте, на холме у сгоревшего ранчо. Сюзанна прильнула к нему, наслаждаясь близостью сильного, молодого мужского тела, вспоминая, какой мучительно-сладкой эта близость может быть.
— О, миссис Фэллон, вы не должны так поступать.
— Почему? — невинно подняла на него глаза Сюзанна. Райс опустил голову. Глаза его давно привыкли к темноте, но как он ни старался, ничего не мог разглядеть в глубине ее лиловых глаз. Они лишь напоминали ему о страсти, которой сияли два дня назад, когда он… Реддинг помотал головой, прогоняя наваждение.
— Вы интересовались моим кошмарным прошлым, — к Райсу вернулась обычная насмешливая улыбка.
— Оно было страшным?
— Да, очень. Даже слишком страшным для ушек юной леди, — ответил он на безупречном английском, который был отличительной чертой людей, принадлежащих к высшему классу в Англии.
Сюзанна пальчиком прикрыла ему рот. Это получилось у нее так чувственно, так невероятно соблазнительно, маняще…
— Я уже так давно не была леди…
— Вы всегда будете только леди, — насмешка исчезла. Он удивил не только ее, но и себя прямотой и искренностью слов, шедших от сердца.
— Даже… в следующий полдень?
— Тогда — особенно.
Райсу захотелось поймать ее палец губами, а потом бесконечно долго покусывать его, не выпуская на свободу. Ему хотелось облизать ее всю — от макушки до кончиков ног.
— Райс…
— Хм… — он нарочно повернулся к ней спиной.
— Не отворачивайтесь от меня. — В улыбке, с которой он оглянулся на женщину, сквозило распутство и бесстыдство.
— Я подумал, что вы испугались разделить со мной комнату.
— Я испугалась не вас, а того, как вы это предложили. — Сюзанна замолчала, подыскивая слова, потом добавила:
— Жестоко.
Реддинг опять отвернулся.
— В моем характере есть жестокость, миссис Фэллон, разве вы этого не заметили?
— Я думаю, вы хотите заставить меня поверить в это, — ответила Сюзанна. — И выработать у меня иммунитет к жестокости. Для моей же пользы, разумеется.
— Я никогда ничего не делаю ради других людей.
— Вы сказали, что однажды совершили такой поступок.
— И до сих пор сокрушаюсь об этом, — ответил Райс. — Это было мне уроком. Сейчас я намного осторожнее.
— Вы
— У меня были свои причины для этого.
— Каковы же эти причины? — поинтересовалась она. — Да… я знаю. Сначала вы хотели побыстрее выбраться из Либби, но затем… у вас было много возможностей покинуть нас.
Он неопределенно пожал плечами.
— Мне некуда было ехать.
Сюзанна озадаченно посмотрела на него.
— Я никогда не поверю, что вы назвали истинную и единственную причину.
— Думайте, что хотите.
— Перебирайтесь к нам в дом, — снова предложила Сюзанна.
Райс прикоснулся к ее лицу, снова провел пальцем по щеке.
— Миссис Фэллон, вы не очень этого хотите. А я не хочу сражаться с вашим братом.
— Я не хочу, чтобы вы уехали от нас, уехали из Техаса.
— Я не уеду.
— Минуту назад вас со мной не было. Вы были где-то далеко. Где? В Англии?
Райс не мог солгать ей, особенно когда она была так близко. Просто он старался, может быть не очень успешно, спрятаться от беспорядочных, противоречивых чувств, которые Сюзанна вызвала в его душе.
— Вы вернетесь обратно в Англию?
— Я не знаю.
За время их знакомства Сюзанна всего несколько раз слышала неопределенный ответ.
— А что за жизнь в Англии?
Райс слегка расслабился.
— Холодно. Очень дождливо. Туман. Англия очень зеленая страна, может быть, благодаря постоянному дождю. Здесь все более… золотое. Похоже на Африку.
— На Африку?
— Несколько лет я провел в Африке, — сообщил Реддинг с отсутствующим видом, который совсем не соответствовал моменту выдавливания драгоценной крупинки правды о своей жизни. Сюзанна ухватилась за эту крупинку как за самое дорогое сокровище. Африка. Экзотическая и далекая. Может быть, именно пребывание в Африке накладывало на него печать таинственности, делало его непохожим на других?
— Что… вы делали в Африке? — спросила Сюзанна, не в силах сдержать любопытства. Она вся дрожала от нетерпения.
Поддавшись на уговоры Сюзанны, Райс криво усмехнулся и начал свой рассказ.
— Я был наемником, миссис Фэллон, — объяснил Реддинг, усиленно подчеркивая «миссис». — Я сопровождал поселенцев вглубь страны.
Он почему-то утаил, что у него были и другие занятия.
Сюзанна была изумлена, заинтригована еще больше чем раньше. Африка. Для нее она была не более, чем названием континента в учебнике географии. С Райсом Реддингом было связано столько загадок, и эта новость скорее добавила новые тайны, чем раскрыла старые. Акцент и строй речи выдавали в Райсе образованного человека. Однажды Райс, усмехаясь, бросил, что он сын лорда, однако так несерьезно сообщил об этом, что Сюзанна сомневалась, можно ли принять это за чистую монету. Как мог человек высокого происхождения стать наемником в далекой Африке? А затем, как бы невзначай, оказаться в тюрьме Либби? Однажды он сказал, что причиной всему была любовь к риску и заключенное пари. Но, к сожалению, это весьма неполное объяснение.