Ренегат
Шрифт:
Все утро Ловелл Мартин наблюдал, как арендаторы один за другим платят налоги. Они выстроились в очередь перед конторой, где принимали плату и, улыбаясь, весело переговаривались. Из болтовни арендаторов и донесений шпионов Ловелл Мартин составил представление о том откуда появились деньги. Снова Ночной Ястреб.
Черт! Где этот проклятый хищник достал деньги и почему он роздал их? Похоже, что на глазах у всех создавался образ героя. Нечто вроде техасского Робин Гуда и тому подобной чепухи.
Все происходящее
Ловелл тщательно взвесил свои возможности и спланировал действия по выживанию землевладельцев из Техаса. После внезапного исчезновения долговых расписок он не опустил руки, а решил разыграть следующую карту: поторопить военных со сбором налога за прошлый год. Он мечтал быть хозяином этих мест. Мартин хотел взять верх и поставить на место всех, кто свысока смотрел на него и его семью, когда он был мальчиком, кто ухмылялся, когда он женился, кто высмеивал его честолюбие и жадность.
Теперь они не смеялись. Он был богаче, чем все его недоброжелатели вместе взятые. Но этого Ловеллу было недостаточно. Он желал заставить их утереться, глядя на его богатство. Он мечтал, чтобы соседи подходили и подобострастно лизали ему пятки, а он бы раздавал милости и наказания, он бы награждал и казнил. Ловелл Мартин мечтал быть царьком этой долины.
И он добьется этого. Вернее, он бы добился этого и стал бы самым влиятельным человеком, если бы не Ночной Ястреб.
Кто этот Ночной Ястреб?
Шпионы ничего об этом не знают. Владельцы ранчо изумлены не меньше, чем он сам. Может, это Сэм? А может, один из братьев Эйблов? Ловелл вновь и вновь перебирал в уме знакомые имена. Ничего путного на ум не приходило. Ни у одного из них не могло найтись столько денег, чтобы заплатить налоги за всех. Деньги внесли все арендаторы, кроме Сюзанны Фэллон и Веса Карра.
Ну что ж… К ним относились как к отверженным. Некогда так относились к нему, Ловеллу Мартину.
Ловелл со злостью стукнул кулаком по столу. С тех пор как появился проклятый Ястреб, каждый шаг Мартина был обречен на провал. Необходимо срочно установить личность этой хищной твари и избавиться от него, чтобы грядущие планы Мартина имели шанс осуществиться.
Но как это сделать?
Ловелл сообразил, что его брат был ранен сразу после того, как стреляли в Сюзанну Фэллон. Из кармана связанного караульного торчала записка «Жизнь за жизнь!». Совершенно очевидно, что таинственный незнакомец в маске… опекал женщину, нес на себе бремя ответственности за ее жизнь.
Может быть постараться расставить сети, а женщину использовать как приманку?
И он знал, какую именно женщину. Ловелл не сомневался, что местные жители не обратятся за помощью к военным: капитану Осборну они не доверяли. И правильно делали. А шериф был на его стороне.
Ловелл
Ловелл старался не думать, что у него есть и другой, личный мотив.
И он отправился излагать план действий братьям.
Эрин Макдугал слегка покрикивала на лошадок, запряженных в одноместную коляску. Она правила сама. Это была легкая коляска, совсем не такая, на какой они до войны выезжали всей семьей. Сейчас роскошная, удобная коляска, в которой хватало места всем членам семьи, казалась верхом богатства и насмешкой над их нынешней нищенской жизнью.
Эрин улыбнулась, вспомнив Веса Карра и часы, которые они провели вместе в беспокойстве о Сюзанне. Сначала Вес ковылял по комнате из угла в угол, опираясь на костыль, а потом сел к ней поближе, взял ее руки в свои, как часто делал это до войны. Он поцеловал ее. Впервые после его возвращения на ранчо Эрин разглядела в глазах Веса любовь и желание обрести в ней близкого друга. Она всегда готова была стать ему поддержкой. А потом, когда Сюзанна нашлась, в глазах Веса Эрин прочитала приглашение разделить с ним покой и радость.
На очереди было следующее воспоминание. Его Эрин смаковала с особым удовольствием.
Когда они вошли в дом, Вес прислонился к стене, обнял ее и прижал к себе, шепча: «Спасибо, дорогая, за то, что ты здесь, со мной». А потом их губы сомкнулись.
Эрин любила Веса всей душой. Она любила его темно-синие глаза и темные волосы, выцветшие на солнце. Она любила выражение отваги на его лице и смелость характера. Ей нравилось, что, вернувшись раненым, он не смирился и продолжал борьбу за свою честь и достоинство, не шел ни на какие компромиссы с совестью.
Единственное, что ей не нравилось в женихе, так это его твердолобая уверенность в том, что одноногий инвалид ей не пара. Девушка не могла убедить любимого в том, что ей совершенно безразлично, две у него ноги или одна. Он оставался для нее лучшим, честнейшим из всех, кого она знала. Эрин хранила воспоминания об их поцелуях и никогда не отрекалась от мысли пройти с ним рука об руку мистическим путем близости и страданий, коим проходили все мужчины и женщины со дня основания бренного мира. То что у Веса не было ноги, Эрин воспринимала как доказательство его храбрости, но Карр смотрел на это иначе.
Погруженная в приятные воспоминания, нежась в лучах улыбки любимого, Эрин не расслышала нарастающего топота копыт. Девушка направлялась в город с намерением продать владельцу продовольственного магазина несколько корзинок яиц, а на обратном пути намеревалась заглянуть к Сюзанне.
С тех пор как Макдугалы лишились большинства работников, Эрин каждую неделю ездила в город по делам одна. Беспокоиться было не о чем. Дорога была безопасна, но на всякий случай под сиденьем лежала винтовка.