Ренегат
Шрифт:
Райс Реддинг знал, что вечная любовь существует.
На встречу к Сэму съехались сорок мужчин. Все были настроены решительно, чтобы не сказать воинственно. Весу предложили стул, но он отказался, желая быть наравне со всеми. Он не мог заставить себя сесть из-за беспокойства: исчез Райс Реддинг. Когда Вес проснулся, валлийца и след простыл, только у Сюзанны были красные, заплаканные глаза.
Вес не стал ни о чем расспрашивать сестру. Не имел права. Достаточно было только взглянуть
Думая об Эрин, Вес должен был признать, что восхищен мужеством, силой любви и решительностью своей сестры. Если бы он, Вес, был наделен такой же бескорыстной ответственностью за другого человека, Эрин могла бы чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Карр покрепче сжал костыль. Он корил себя за то, что отверг предложения Эрин, и не из-за любви к ней, как казалось ему, а из эгоизма и страха ответственности за жизнь женщины. Он оказался неспособным рискнуть даже самым малым, в то время как Сюзанна ставила на карту все.
Полковник угрюмо прислушивался к перебранке мужчин, спорящих о том, что лучше предпринять. Он не мог сказать то, что должно быть сказано: таинственный незнакомец собирается отдать жизнь за женщину, с которой знаком не более месяца. Полковник Весли Карр не мог предать огласке чужую тайну.
Проклятие! Но хоть что-то же он может сделать. И он решил это совершить. Но вначале он должен образумить собравшихся мужчин и уговорить их не совершать безрассудных поступков, не выступать против Мартинов, не подвергать опасности жизнь Эрин.
— Если мы атакуем, они могут убить Эрин, — предупреждал Вес.
— Мы не можем позволить Мартинам выйти сухими из воды, — слышались гневные речи. — Пора действовать, черт возьми!
— Но как?
— Может быть… Ночной Ястреб… — вступил в разговор Энди Эйбл.
— Мы не можем узнать, что думает Ночной Ястреб, потому что не знаем, кто он, — резонно заметил кто-то.
— Но даже если он захочет что-то предпринять, почему мы должны подвергать его жизнь опасности? Если только он не один из нас.
В тысячный раз каждый бросал испытующий взгляд на соседа. Собрание длилось уже более часа, но решения принять не удалось.
Неожиданно вбежал черный слуга Макдугалов и объявил:
— Приближается всадник!
Все бросились к оконным проемам. Все, кроме Веса. Он не смог бы удержаться на ногах в такой давке. Кроме того, он догадывался, кто это. Райс Реддинг привык держать нити театра марионеток в своих руках, и он приехал убедиться в том, что на другом конце нитки куклы ведут себя как положено.
— Кажется, это он.
— Ночной Ястреб.
— Но кто он?
— Я не узнаю ни его, ни его лошади.
На крыльцо упал камень. Один из мужчин открыл дверь, вышел из дома, поднял камень с привязанной к нему запиской и прочитал: «Ничего не предпринимайте».
Наступило молчание.
— Мы не можем следовать его указаниям, — подал кто-то голос. — Мы не можем позволить ему отправиться в логово зверя в одиночку.
— Ты ничего не заметил? — перебил его чей-то голос.
— Только то, что он превосходный наездник.
— Я не понимаю… как он узнал о нашей встрече?
Снова молчание. Как он узнал? На собрание были приглашены только верные друзья и соседи. Каждый был предупрежден о строгом молчании, о том, чтобы не проговориться даже жене, тем более — работникам. Все боялись, чтобы сведения о встрече не просочились к Мартинам. И снова испытующими взглядами они проверяли друг друга. Кто-то из присутствующих должен владеть тайной. Но все молчали, словно набрав в рот воды.
— Итак, что мы собираемся делать?
— Мы, — Вес голосом подчеркнул это «мы», — не должны предпринимать ничего.
Все дружно обернулись к нему.
— Но мы не можем сидеть сложа руки.
— Эрин — моя невеста, — твердо объявил Карр, делая эти заявление не только для собравшихся, но и для себя. — Поэтому пойду я.
Воцарилось гробовое молчание. Слышно было, как мыши шелестят соломой в погребе. Вес продолжал:
— Все что нужно, это некто, переодетый в черное. Больше они ничего о нем не знают.
— Они убьют тебя, — зловеще проговорил Сэм.
— Они могут попытаться это сделать, — глухо ответил Вес и неожиданно для себя прибавил:
— Джонни пытались сделать то же самое со мной в течение четырех лет.
Кто-то, бросив взгляд на культю, негромко сказал:
— Похоже, мы почти преуспели в этом, — но в голосе говорящего не было враждебности, как не было настороженной недоброжелательности на лицах присутствующих.
Вес усмехнулся.
— В детстве мне говорили, что «почти» не считается.
Сэм нерешительно поглядывал на Веса. Взгляд его смягчился и потеплел.
— Но они сразу поймут, что ты не тот, за кого себя выдаешь. У Ночного Ястреба две ноги.
— У меня будет столько ног, сколько прилично иметь благородному разбойнику. Я давно тренировался ходить на протезе. Когда сидишь на лошади во всем черном, ни одни человек не отличит деревянную ногу от обычной.
— Но Ночной Ястреб…
— Я чертовски уверен, что доберусь до хижины раньше, чем там появится он. Надеюсь, что они освободят Эрин раньше, чем Ястреб доберется до них. Кто-нибудь из вас может встречать ее на дороге, а заодно и предупредить его.