Ренегат
Шрифт:
Уносясь в прерию, она слышала, как ее звали. Звал. В голосе слышалось беспокойство, даже страх за нее. Но… женщине было уже все равно. Сюзанна изо всех сил вонзила шпоры в бока жеребца, и облако дорожной пыли скрыло ее.
Райс в растерянности повернулся к Весу.
— Сегодня ей нельзя быть одной ни в коем случае. Мартины узнают очень скоро или уже знают, что произошло этой ночью. Они и капитан Осборн потерпели фиаско.
Полковник жестко посмотрел на Реддинга, но мало-помалу взгляд его смягчился.
— Вы ведь на самом деле беспокоитесь о Сюзанне, не так ли?
Валлиец
Весу тоже нечем было гордиться. Он жалел себя и беспокоился о себе, пока сам от себя не устал. Только сейчас он понял, что они оба выжали все соки из Сюзанны, истощили ее. Реддинг своим бесстрастным высокомерием, а он, Вес, погруженностью в свои заботы.
— На старое ранчо она не поедет, — задумчиво сказал полковник. — Думаю, она отправится к Эрин.
— Я поеду на восток, вдоль реки, — бросил Реддинг.
— Тогда я к Эрин, — сообщил Вес.
Оба вернулись ни с чем. Эрин присоединилась к Весу, и они объехали несколько соседских ранчо в поисках Сюзанны. Сэм пошел даже на то, чтобы отправить на розыски своих немногочисленных работников. Эрин и Вес примчались к Эйблам, но тщетно… Сюзанна как в воду канула.
На землю спустились сумерки, и стало бесполезно рыскать в темноте. Эрин вместе с Весом вернулись на Край Света дожидаться Сюзанны или известий о ней. Девушка не хотела оставлять любимого одного.
Через час с лишним подъехал Райс в надежде, что удача улыбнулась Весу.
— Если Сюзанна не вернется до утра, — решительно проговорил Реддинг, — придется нанести визит Мартинам.
Англичанин готов был отправиться к ним прямо сейчас, но Вес удержал его. Нет смысла давать им понять, что женщина уехала одна.
Райсу всегда были свойственны хладнокровие и объективная оценка ситуации, но не сейчас. Он нервничал. Для того чтобы занять себя делом, Реддинг отправился в загон, смыл пену с лошади, задал ей корма. Но душа его пребывала в волнении.
Только сейчас он понял, что точно в таком состоянии, в состоянии нервного ожидания находилась Сюзанна с первого дня их знакомства. Как будто молния ударила ему в голову. Реддинг вспомнил, с каким милосердием она ухаживала за ним в госпитале, вспомнил ее решительность, когда она пристрелила бандита, пытавшегося отобрать у них фургон, хладнокровие, с которым она вела себя, когда бандит заламывал ей руки в Виргинии, ее настойчивое желание включить Веса в работу по хозяйству, отчаяние, с каким она пыталась взять себя в руки, когда он, Райс Реддинг, унижал ее. Сюзанна, видимо, не принадлежала к тем женщинам, чье предназначение — сидеть дома и ждать. Раньше он не понимал этого. Но ее мужество и независимость действовали на него как старое доброе вино. Он и Вес, каждый по-своему, ограничивали ее натуру,
Реддинг чувствовал себя так, будто лошадь лягнула его в солнечное сплетение. Любовь. Всю жизнь он избегал даже произносить это слово. Он убедил себя в том, что сможет прожить и без этого, что привязанность к другому человеку только ослабит его. Сейчас было ясно, что все его ухищрения не стоили выеденного яйца. Просто он думал, что сможет существовать вне любви. Сейчас наступило время расплаты.
Райс прошел в конюшню и принялся седлать свежую лошадь. Он не мог сидеть и ждать. В конце концов он отправится просто на разведку.
Вдруг он услышал крик сторожа: «Мисс Сюзанна! Это мисс Сюзанна!» Реддинг присмотрелся. Строгая, с прямой спиной, Сюзанна вначале подъехала к дому. Райс видел, что Эрин и Вес выскочили на крыльцо встретить ее, а потом она повернула каурого жеребца, которого он считал временно своим, в сторону конюшни. Райс спрятался в темном углу конюшни, зная, что она будет сама расседлывать лошадь. Так она поступала всегда.
Реддинг подождал, пока Сюзанна заедет внутрь, и выступил из укрытия, чтобы помочь ей спешиться. Женщина спрыгнула прямо ему на руки, и Райс крепко прижал ее к себе, чувствуя, как постепенно отступает страх потерять ее. Сюзанна пыталась вырваться, но Реддинг все крепче прижимал ее к себе. А потом она затихла, прижалась к нему, их губы соединились.
Они всегда тянулись друг к другу и знали это. Райс дрожал от страха, который еще жил в нем, от страха за нее, от страха потерять ее. Райс бережно и нежно прикоснулся губами к ее волосам, потом — к лицу. Бархатистая кожа сохраняла солоноватый привкус слез.
— Простите меня. Я виноват, — каялся Реддинг впервые в жизни.
Огромные глаза Сюзанны от изумления стали еще больше. Райс побледнел. Срывающимся голосом он извинялся как мальчик.
— Я не имел никакого права… Я просто… Я всегда делал то… что, я думал… должно быть сделано. У меня никогда никого не было… кто… Никогда никого.
Его беспомощные слова и неуверенный голос развеяли остатки ярости, но осталось сознание того, что для Райса Реддинга будет всегда существовать только один неписанный закон — он сам.
Сюзанна высвободила руку и провела по его лицу. Черты его прекрасного лица таили так много тайн, которые она никогда не узнает…
Ей захотелось получить от него все, на что он сейчас способен, но было трудно пойти на это, чтобы не предать саму себя.
Сюзанна встретила его взгляд.
— Вы режете меня без ножа. Я люблю вас, Райс, но не знаю, смогу ли я выжить, любя вас. — Она прижилась к Реддингу.
— Вам нельзя меня любить, — глухо выдавил из себя он. Голос звучал решительно.
— Почему?
Райсу хотелось крикнуть, что в нем нет ничего, что было бы достойно ее любви. Крикнуть так громко, чтобы она поняла. Но Реддинг стоял как вкопанный, мучительно страдая, что было совершенно непохоже на него. Сюзанна взяла его руку и нежно пожала. Потом привела его на то место, где несколько недель назад они предавались любви. К ее удивлению, Райс не сопротивлялся. Подняв на валлийца глаза, Сюзанна увидела затаенную боль, которой раньше не замечала.