Ректор поневоле

Никитина Анастасия

Ответ пришёл, как только мы снова остались в семейном кругу.

— Я рад, что ты отдала должное десерту. Говорят, ягоды, из которых он сделан, хорошо влияют на умственные способности, — проговорил Па, пригубив вино из высокого бокала. — По крайней мере, вид у тебя был очень задумчивый. Действует?

— Как раз пытаюсь решить, — буркнула я, не понимая, куда клонит папочка.

— Очень надеюсь, что действует. Должность у тебя теперь ответственная. Как, кстати, на новом месте?

Ну, правильно, вот мы и подошли к главному вопросу!

— Да, вот, думаю, что бы такого хорошего сделать на

благо образования. Пока склоняюсь к мысли начать с увольнения парочки особо замшелых преподавателей, — закинула я удочку.

Посмотрим, как вам понравится такая идея нового ректора. Дядюшка меня не разочаровал. Он просто задохнулся от возмущения:

— Что я тебе говорил? Да она…

— Погоди, брат, — поднял руку Па и с явной заинтересованностью посмотрел на меня. — И кого же ты собираешься уволить, Аленна?

У некоторых людей бывает такое понятие, как чувство самосохранения. Ну, знаете, такой внутренний звоночек, который трезвонит, если вздумается сунуть голову в пасть голодному вурдалаку. Так, вот, у меня он отсутствует. Поэтому я не обратила внимания ни на офигевшее выражение лица дядюшки, ни на нарочито участливый тон Па. И с грацией мастадонта попёрла по намеченному плану:

— Профессор истории Карна — первая на очереди. Уж и не знаю, почему, но она уделяет в разы больше внимания моей персоне вместо того, чтобы учить студиозов.

— Так-так, — Его Милость просто лучился интересом. — У тебя есть ещё кандидаты на увольнение?

Впоследствии, когда я вспоминала этот разговор, то пришла к выводу, что у меня вместо вышеупомянутого звоночка есть его антипод. Почему, иначе, я так радостно сунула голову в петлю?

— Пока нет. Но я собираюсь в ближайшее время устроить проверку, походить на лекции. Сомневаюсь, что только профессор Карна манкирует своими обязанностями, — сладко пропела я, любуясь багровой физиономией дядюшки и совершенно упуская из виду Па. А зря… Ой, как зря!

— Карна служит в Академии стихий уже больше пятидесяти лет, девчонка! — взорвался бывший ректор. — Я сам попросил её присмотреть за…

— А я попросил тебя помолчать, брат, — предостережение, явственно прозвучавшее в царственном голосе, не услышал бы разве что глухой. Дядюшка захлопнул рот на полуслове. — Профессор, «присматривающий» за ректором. Оригинально. Возможно, лэрра Карна и неплохой преподаватель, но она плохо ориентируется в сословных отношениях, что для профессора истории недопустимо. Не думал, что придется тебе напоминать об этом, брат, но «присматривать» за ректором Академии стихий могут только Правитель и, в какой-то ограниченной мере, Совет. Я утверждаю твоё решение, Алена. Можешь выписать лэрре Карне уведомление об увольнении.

Дядюшка скис, а я едва удержалась от победного вопля: теперь-то я знаю, как избавиться от ненавистного кресла в кратчайшие сроки! Ага. Рано обрадовалась. Па, оказывается, ещё не закончил.

— А пока ты подберешь нового кандидата на эту должность, будешь читать лекции по истории сама: вряд ли ты уже успела забыть, чему тебя учили. Впрочем, освежить в памяти второстепенные события не составит труда для тебя, не так ли?

— Эмм… — промямлила я что-то невразумительное просто ради того, чтоб не молчать совсем уж тупо. Я? Читать историю? Да Па с ума сошёл! Если

я и ненавижу что-то больше, чем зельеваренье, так как раз историю… Хуже не придумаешь!

Но две минуты спустя оказалось, что ещё как придумаешь, и Па мне это моментально доказал:

— Кроме того, я полностью одобряю твою идею о полномасштабной проверке. Давно пора проконтролировать, что там происходит. А то дотации из казны идут огромные, а целители и боевики из стен Академии всё чаще выходят криворукие!

Дядюшка во время этой гневной тирады только глупо шлёпал губами, не в силах выдавить из себя ни звука. Впрочем, судя по тому, как откровенно веселился Макса, подозреваю, что и я выглядела не лучше.

— Так что я буду с нетерпением ждать твой развёрнутый доклад, — как ни в чём ни бывало продолжал Его Величество. — Только соразмеряй свои силы, Аленна. Возможно, тебе не стоит гнать всех лентяев сразу. Годного преподавателя на освободившееся место найти непросто, а я не хочу, чтобы моя дочь свалилась где-нибудь в обморок от переутомления. Тебе и так по двум предметам лекции читать. Да и прочие обязанности никто не отменял.

Кое-как собрав разбежавшиеся мысли в кучку, я подавила желание удрать на ближайшие пару лет куда-нибудь на окраину. Па взялся за меня всерьёз, можно было не сомневаться, что искать блудного ректора будут упорно, и в конце концов обязательно найдут. Надо было срочно спасать ситуацию.

— Насчёт профессора Карны я пока не решила, — голос прозвучал так жалко, что пришлось промочить горло глотком какой-то приторно-сладкой дряни, по недоразумению именовавшейся у нас дома вином. — Попробую ещё раз объяснить ей ошибочность её поведения, посижу на лекциях. Дядюшка вот считает лэрру хорошим преподавателем, опять же, не первый год работает… Надо дать ей шанс…

— Правильно, — одобрительно улыбнулся Па. — Не рубишь с плеча, взвешиваешь. Молодец! Что я тебе говорил, брат? Посмотри, какая смена тебе выросла.

— Да я и сам бы… — начал было дядюшка, но под тяжелым взглядом Его Величества, так резко контрастирующим с добродушным тоном, смешался и замолк.

Недоумевая, я переводила взгляд с одного на другого: что-то между ними произошло… Но задуматься надолго мне не дали.

— В общем, трудись, дорогая дочь, — возвестил Па. — На благо народа, на радость родителю…

О… Ну, всё, пошёл пафос, пошёл. Такой концентрации сладкой патоки я не выдержу — меня вырвет прямо на узорную скатерть.

— Да, Ваше Величество. Действительно, пора, — кивнула я, поднимаясь. — Закончилась моя вольница, теперь приходится рассчитывать своё время. У меня ещё там куча документов не обработанных. Кстати, дядюшка, тот странный свиток про сто немагических способов увеличения какой-то части тела я случайно уронила в камин. Надеюсь, там не было ничего невосполнимого?

Эту фразу я бросила уже у самого выхода и, секунду полюбовавшись снова побуревшей физиономией чёртова родственничка, выскользнула в коридор. Я мстю, и мстя моя ужасна! То есть, месть моя ужасна. Пусть теперь дядюшка повертится, как угорь на сковородке. Вопросительный взгляд Па я краем глаза еще заметить успела. А уж Его Величество обязательно вытрясет из своего братца, что он там собирался увеличивать такими дикарскими способами.