Рэдволл
Шрифт:
Даже брату Альфу пришлось признать, что Гуго превзошел самого себя. На столе появлялись все новые и новые яства. Нежные раки со сливками, украшенные розовыми лепестками, ячмень в желудевом пюре, яблочные и морковные пастилки, маринованные капустные кочерыжки в брюквенном соусе с мускатным орехом. Под хор восторженных возгласов шесть мышей вкатили в зал огромный стол. Хариус! Облака ароматного пара заполнили Пещерный зал: рыба была запечена на славу. И тут в дверях появился и сам Гуго, важно переваливаясь с боку на бок. Хвостом он сорвал с головы белый колпак и напыщенно провозгласил:
— Отец
— Эй, Гуго, не тяни!
Под приглушенные смешки Гуго обвел собрание ледяным взглядом, безуспешно пытаясь выявить наглеца, и наконец, надувшись еще больше, громко выкрикнул:
— Хариус а-ля Рэдволл!
Раздались дружные, но нетерпеливые аплодисменты, а Гуго тем временем разрезал рыбу и положил первый дымящийся кусок на тарелку. С приличествующим случаю поклоном он поставил тарелку перед аббатом, и тот вежливо его поблагодарил.
2
Главное блюдо (фр.).
Теперь глаза всех присутствующих устремились на аббата Мортимера. Он взял вилку, подцепил кусок рыбы и неторопливо отправил его в рот. Сосредоточенно жуя, он поднял голову и закрыл глаза, его усы вздрагивали, челюсти мерно двигались, а хвостом он держал салфетку, которой аккуратно промокал губы. Наконец аббат открыл глаза. Он сиял, словно солнышко ясным летним утром.
— Восхитительно и на редкость изысканно! Гуго, ты поистине лучший в мире повар! Пожалуйста, представь свой шедевр гостям!
Дальнейшие его слова потонули в радостных возгласах.
4
Клуни злобно рычал — он был явно не в духе. Вконец обессиленная, лошадь встала. Это не входило в планы Клуни — какой-то бес нашептывал ему, что надо ехать дальше. Единственный его глаз зловеще прищурился. Вассалы Клуни наблюдали за своим повелителем. Хорошо его зная, они почитали за благо держаться от него подальше: в таком настроении, как сейчас, он был непредсказуем и опасен.
— Эй, Череп! — рявкнул Клуни. Сено зашуршало, и возле Клуни появилась безобразная морда.
— Чего изволите, хозяин? Своим мощным хвостом Клуни вытащил Черепа из сена — тому сегодня явно не повезло. Он весь съежился, чувствуя, как грязные острые когти впиваются в его шкуру. Клуни кивнул в сторону лошади:
— Вспрыгни-ка этой кляче на спину и кусни ее хорошенько. Иначе ленивая скотина не сдвинется с места.
Череп нервно облизал сухие губы:
— Но, хозяин, а ну как она меня первая укусит? — Щелк! Клуни взмахнул хвостом, как бичом. Его жертва громко завизжала от боли.
— Бунт! Мятеж! — заорал Клуни. — Клянусь пастью ада, я разорву твою паршивую шкуру на мелкие клочки! Череп с криком рванулся к передку телеги:
— Не надо! Не бейте меня, хозяин, я сейчас прыгну на лошадь!
— Эй, держись крепче! — крикнул Клуни своим солдатам. Череп, разбежавшись, прыгнул и шлепнулся на спину лошади. Испуганная лошадь не стала дожидаться, когда ее укусит крыса. Почувствовав противную ношу
— Эй, Череп! — орал Клуни. — Скажи дьяволу, что ты от меня!
Они снова мчались. Клуни приближался к Рэдволлу.
Внизу, в Пещерном зале, праздничное веселье постепенно затихало. Мыши Рэдволла и их гости, насытившись и расслабив пояса, откинулись на спинки кресел, а яства на столе все не убывали. Подозвав к себе Гуго, аббат Мортимер зашептал ему на ухо:
— Гуго, будь добр, собери в большой мешок орехов, сыра, хлеба, пирожных — все, что найдешь нужным — и постарайся как можно незаметнее передать его миссис Черчмаус, не привлекай внимания. Бедность — нелегкий удел, особенно когда у тебя столько ртов. Но будь крайне осторожен, чтобы ее муж ничего не заподозрил. Джон Черчмаус хоть и беден, но весьма горд. Боюсь, он может не принять благотворительности. Гуго понимающе кивнул и вперевалку затрусил выполнять поручение аббата.
5
Василика и Матиас тем временем подружились. Они были сверстниками, и, несмотря на разные характеры, у них нашлось нечто общее: симпатия к двойняшкам Тиму и Тесс. Весь вечер они забавлялись и играли с малышами. Наконец Тесс вскарабкалась Матиасу на колени и заснула, а Тим задремал, уткнувшись в бархатистую шерстку Василики. Она с улыбкой сказала Матиасу:
— Милые малютки, до чего же мирно они спят.
Матиас согласно кивнул. Глядя на них, полевка Колин со смехом заявил во всеуслышание:
— Вы только посмотрите на Матиаса и Василику! Возятся с этими сосунками, ни дать ни взять — солидная супружеская чета! Ну, комар меня задери!
И тут же он услышал строгую отповедь брата Альфа:
— А ну попридержи свой длинный язык, Колин! Ты что, забыл, что Матиас — будущий член Ордена? И я не желаю слышать клеветы на юную Василику. Она воспитанная мышка из хорошей семьи. Заруби это себе на носу, мне есть о чем рассказать твоим родителям. Вчера вечером я видел, как ты играл в жмурки с молодой зерновой мышкой. Как ее звать-то, а?
Колин покраснел до такой степени, что у него обсох нос. Он бросился вон, подметая хвостом пол и бормоча что-то о срочной необходимости выйти подышать свежим воздухом. Матиас заметил, что аббат кивает ему. Извинившись перед Василикой, он осторожно поднял спящую Тесс с колен и, положив ее в кресло, пошел к аббату.
— Матиас, сын мой, вот и ты. Ну как, весело прошел праздник?
— Да, спасибо, отец настоятель, — отвечал Матиас.
— Вот и хорошо, — проговорил аббат. — Я собирался попросить братьев Альфа или Эдмунда выполнить одно поручение, но они оба уже немолоды, да и устали сегодня, время-то уже позднее. Вот я и подумал: не призвать ли мне на помощь моего главного рыболова?