Шрифт:
Начиналось лето Поздней Розы. Страна Цветущих Мхов мягко мерцала в туманной дымке, купалась в нежных росах рассвета, расцветала под солнечными лучами полдня, таяла в малиновых сумерках заката, который сменяла мягкая темень июньской ночи. Среди болот, что тянутся вдоль старой южной границы, высятся красные стены аббатства Рэдволл. С одной стороны к стенам аббатства подступает тенистый Лес Цветущих Мхов, с другой — открывается вид на волнистые просторы лугов, а древние западные ворота смотрят на пыльную дорогу. Сверху аббатство выглядит темной брошкой с самоцветами, скрепляющей два раскинутых по земле плаща: светло-зеленого шелка и темно-зеленого бархата. Мыши-Основатели сложили стены аббатства из
Книга первая. СТЕНА
1
Шлепая огромными сандалиями, в слишком большом, мешковатом одеянии, Матиас пробирался вдоль стен аббатства. Выглядел он донельзя нелепо, к тому же из-под складок послушнического одеяния робко высовывался кончик хвоста. Заглядевшись на безоблачное небо, Матиас споткнулся, и из корзины, которую он нес, высыпались на траву лесные орехи. Окончательно запутавшись в своем огромном балахоне, Матиас покатился кувырком. Бум! Мышонок испуганно пискнул. Потирая ушибленный нос, он не сразу понял, что шлепнулся прямо под ноги аббату Мортимеру, настоятелю обители.
А поняв это, Матиас проворно поднялся и принялся поспешно собирать орехи обратно в корзину; стараясь избежать сурового взгляда аббата, он бормотал неуклюжие оправдания:
— Э-э, простите, отец настоятель. Я, видите ли, споткнулся. Наступил на капюшон, то есть на балахон…
Аббат строго щурился поверх очков. Опять этот Матиас! Что за сорванец: ведь совсем недавно, зажигая свечи, он подпалил усы престарелому брату Мафусаилу! Но вскоре аббат сменил гнев на милость. Маленький послушник суетился в траве, пытаясь собрать гладкие лесные орехи, так и норовившие выскользнуть у него из лап. Строго покачивая седой головой, чтобы скрыть улыбку, аббат Мортимер нагнулся и помог собрать рассыпанные орехи.
— Матиас, Матиас, сын мой, — проговорил он назидательно, — когда же ты наконец остепенишься, научишься держать себя с подобающим достоинством! Вряд ли ты сможешь стать членом Ордена, если вечно носишься повсюду, ухмыляясь от усов до хвоста, словно полоумный кролик! — Матиас бросил в корзину последний орех и теперь стоял, неуклюже переступая обутыми в огромные сандалии лапами. Как рассказать о своей мечте?
Аббат положил лапу ему на плечо; он многие годы мудро управлял Рэдволлом, хорошо знал жизнь и потому догадывался о сокровенных желаниях юного Матиаса. С улыбкой взглянув на своего питомца, он ласково сказал:
— Пойдем, Матиас, нам с тобой надо кое о чем поговорить.
Любопытный дрозд с ветки персикового дерева проследил за двумя фигурами, неспешно идущими к Большому залу аббатства: одна в зеленовато-коричневом облачении Ордена, другая — в светло-зеленом балахоне послушника. Они о чем-то беседовали вполголоса. Затем дрозд слетел к забытой корзине. Увы! В корзине были только орехи — попробуй разбей скорлупу… На всякий случай, если другие птицы оказались свидетелями его промашки, дрозд весело пропел несколько нот своей летней песенки и полетел к стенам аббатства — на поиски улиток.
В Большом зале было прохладно. Витражи в узких высоких окнах окрашивали косые лучи солнечного света во все цвета радуги. Мириады разноцветных пылинок, поднятые с древних плит лапами двух мышей, кружились и танцевали в солнечных лучах. Аббат остановился перед стеной, почти полностью покрытой длинным гобеленом, являвшимся красой и гордостью Рэдволла. Начатый еще Основателями аббатства, он из поколения в поколение пополнялся все новыми и новыми сценами и потому был не только бесценным
Проследив за восторженным взглядом Матиаса, аббат задал вопрос, ответ на который он уже знал:
— Куда ты смотришь, сын мой?
Матиас указал на одну из вытканных фигур. С гобелена, улыбаясь, смотрел бесстрашный воин, герой. Одетый в доспехи, он небрежно опирался на огромный меч, а за его спиной в ужасе разбегались лисы, дикие коты и другие хищные звери. Мышонок просто не мог оторвать от воина восхищенных глаз.
— Ох, отец настоятель, — вздохнул он, — если бы только я мог быть таким, как Мартин Воитель. Не было среди мышей никого храбрее его!
Аббат не спеша опустился на прохладный каменный пол и прислонился спиной к стене.
— Послушай, что я тебе скажу, Матиас. С тех самых пор, как ты — осиротевший лесной мышонок — впервые постучался в ворота обители, ты стал мне сыном. Присядь рядом, я расскажу тебе о нашем Ордене. Мы — миролюбивые мыши. Да, Мартин был воином, но то было в суровые дни, когда требовалась сила. Сила героя — такого, как Мартин. Он появился у нас зимой, когда на Основателей напали лисы и другие хищники во главе с огромным диким котом. Мартин был бесстрашным воином и сразился с ними в одиночку; и он прогнал их прочь из Страны Цветущих Мхов. Мартин бился с полчищами врагов и, поразив дикого кота своим древним мечом, вышел победителем. О мече этом ты слышал не раз — о нем сложено немало легенд. В последнем кровавом бою Мартин был тяжело ранен. Мыши нашли его в снегу, истекающего кровью. Они принесли его в обитель и ухаживали за Мартином, пока силы не вернулись к нему.
И вот тогда с Мартином произошло настоящее чудо. Он поклялся, что отныне никогда и ни за что не возьмет в лапы меча, а будет помогать больным и бедным. Так наш Орден и обрел свое истинное призвание. Все мыши дали священный обет никогда не причинять зла другому живому существу, если только это не враг, напавший на обитель. Они дали обет ухаживать за больными и калеками, помогать нищим и убогим. Так гласит предание, и так с тех пор было всегда, хотя в аббатстве сменилось уже много поколений. Теперь наш Орден почитают и уважают все. Где бы мы ни были, даже далеко за пределами Страны Цветущих Мхов, все звери принимают нас с почетом. Даже хищники, зная, что мы исцеляем и оказываем помощь, никогда не причинят вреда мыши нашего Ордена. Мы вправе путешествовать по всем землям, и никто не чинит нам зла — таков неписаный закон. И мы должны быть достойны своего Ордена. В помощи другим и заключается наше призвание, наша жизнь.
По мере того как аббат говорил, голос его становился все громче и торжественнее. Матиас притих под строгим взглядом настоятеля. Наконец аббат встал и нежно погладил смущенного мышонка по голове, между бархатистыми ушами. Сердце аббата снова смягчилось.
— Увы, Матиас, твои мечты останутся мечтами. Дни подвигов прошли, сын мой. Мы, хвала небесам, живем в мирные времена, так что тебе остается только подчиняться мне как настоятелю обители и делать то, что тебе велят. Придет день — тогда меня уже не будет с вами, — и ты вспомнишь наш сегодняшний разговор и благословишь меня, ибо тогда ты будешь уже полноправным членом Ордена. А теперь давай, дружок, приободрись: стоит лето Поздней Розы, и у нас впереди еще много, много теплых, солнечных дней. Иди возьми свою корзину. Сегодня у нас большой праздник — золотой юбилей моего настоятельства. Сначала отнеси орехи на кухню, и, знаешь, неплохо было бы угостить гостей какой-нибудь хорошей рыбой. Возьми удочку и скажи брату Альфу, чтобы он взял тебя на рыбалку. Ведь вы, молодые, это любите, правда? Кто знает, быть может, тебе удастся поймать большую форель или несколько пескарей. Ну, беги!