Рэдволл

Джейкс Брайан

Переполненный счастьем от хвоста до кончиков усов, Матиас поклонился настоятелю и, шлепая сандалиями, выбежал из Большого зала. Аббат с ласковой улыбкой смотрел ему вслед. Вот пострел! Надо поговорить с экономом, — быть может, найдутся сандалии подходящего размера. Ничего удивительного, что бедняга постоянно спотыкается!

2

Высоко стоявшее солнце пригревало Клуни Хлыста. Дорогу Клуни! Он был большой злобной крысой с жесткой шерстью и изогнутыми зазубренными клыками. Один глаз, выколотый в бою пикой, закрывала черная повязка. Клуни лишился глаза, но поднявший на него пику лишился жизни! Одни полагали, что Клуни из португальских крыс, другие говорили, мол, он из заокеанских джунглей. Но толком никто

ничего не знал. Клуни был корабельной крысой — самый крупный и свирепый грызун, который когда-либо спрыгивал с корабля на берег. Серые и розовые шрамы покрывали все его мускулистое черное тело — от кончика влажного носа, узкого желто-зеленого глаза и зловеще торчащих рваных ушей, через изуродованную зубами врагов спину, до длиннющего хвоста, из-за которого Клуни и прозвали Хлыстом! Сейчас он ехал в телеге с сеном — без возницы, в компании пятисот своих сородичей. Пестрое сборище помоечных, гостиничных, водяных и портовых крыс составляло могучую армию. Армию Клуни — трепещущую перед ним и покорную ему. Краснозуб, его заместитель, держал свой длинный шест — боевой штандарт Клуни. Шест был увенчан черепом хорька. Клуни убил хорька! Он не боялся никого на свете. Напуганная крысиным запахом, лошадь мчалась без остановки. Клуни мало заботило, куда его приведет дорога. Вот лошадь галопом пронеслась мимо врытого у дороги столба с надписью: «Аббатство Рэдволл, 15 миль». Клуни плюнул через борт телеги на двух игравших в поле кроликов. «Вкусненькие! Жаль, что проехали мимо», — подумал он.

Высоко стоявшее солнце пригревало Клуни Хлыста. Клуни — бог Войны! Дорогу Клуни!

3

Внизу, под Большим залом Рэдволла, в другом большом зале, который мыши называли Пещерным, ярко сияли свечи. Что за праздник будет сегодня!

Матиас и брат Альф поймали крупного хариуса. Они боролись с рыбой почти два часа, пока наконец не вывели ее на мелководье и не вытащили на берег. В ней было почти два фунта веса — достойная награда искусным и сильным рыболовам! Но как ее дотащить в Рэдволл?! Пришлось позвать на помощь барсучиху Констанцию: она схватила рыбину зубами и принесла ее в кухню аббатства. Затем она распрощалась с мышами-рыбаками — вечером они еще встретятся на праздничном ужине, на который были приглашены многие жители Страны Цветущих Мхов. Брат Альф и Матиас гордо стояли возле хариуса, пока наконец монах Гуго не обратил на них свое внимание. Несмотря на то что был ужасно занят, толстяк Гуго (он любил, чтобы его называли «монах») оставил все кухонные дела. Отирая пот со лба одуванчиком, который держал хвостом, он вперевалку подошел к рыбине и придирчиво осмотрел ее:

— Хм, прекрасная блестящая чешуя, глаза ясные, и совсем свежая!

Гуго улыбнулся во весь рот — так, что все его лицо покрылось ямочками и складками. Он благодарно потряс лапу Альфа и от души похлопал Матиаса по спине, все время причмокивая губами и выкрикивая:

— Нацедите белое крыжовенное вино! Несите розмарин, тимьян, буковые орешки и мед! Живо! Пошевеливайтесь, друзья, пошевеливайтесь!

Яростно размахивая поварешкой, он провозгласил:

— Я, Гуго, приготовлю хариуса а-ля Рэдволл, который будет таять у мышей во рту. Свежих сливок! Побольше свежих сливок! И не забудьте мяты!

Брат Альф и Матиас не стали дослушивать вдохновенный монолог Гуго и отправились приводить себя в порядок: умываться, причесывать усы, завивать хвост, начищать нос — словом, совершать весь тот сложный ритуал, который мыши Рэдволла называют приготовлением к празднику.

Потолочные балки Пещерного зала гудели от возбужденных голосов и смеха собравшихся: ежей, кротов, белок и прочих зверей, а также всевозможных мышей — лесных и полевых, и садовых сонь; явилось даже семейство Черчмаус — бедных церковных мышей. Радушные хозяева суетились вокруг гостей, стараясь никого не оставить без внимания.

— Добро пожаловать, мистер Черчмаус! Пусть ваши детки присядут здесь, я сейчас принесу им малинового морса.

— О, мистер Полевкинс! Рады вас видеть! Как ваша спина? Лучше? Прекрасно! Капельку бренди из персиков и бузины?

Голова

юного Матиаса шла кругом. Это был счастливейший день его жизни. Выдра Винифред толкнула его в бок:

— Слушай, Матиас, мне просто не терпится взглянуть на того огромного хариуса, что вы с Альфом изловили сегодня. Клянусь лапами! Вот бы мне привалило счастье поймать такого красавца! Говорят, почти два фунта, а?

Матиаса так и распирало от гордости. Столь лестная похвала, да еще от такого искусного рыболова, как выдра! Двойняшки Тим и Тесс Черчмаус щупали крепкие мускулы Матиаса и хихикали от восторга. Он положил им по большой порции яблочного мороженого с мятой. Что за милые двойняшки! Еще каких-нибудь три месяца назад он помогал сестре Стефании ухаживать за ними — у бедняжек был рахит хвоста. Как они выросли с тех пор! Аббат Мортимер, сидя в резном ивовом кресле, принимал подарки от гостей. Это были нехитрые домашние поделки: чаша из желудя от белки, гребень из рыбьих костей от выдр, сандалии из коры от кротов — всего и не перечислить. Аббат Мортимер всех благодарил, покачивая головой от удивления, — сколько гостей! И приходят все новые и новые! Он подозвал монаха Гуго и что-то сказал ему вполголоса, До Матиаса донеслись только обрывки разговора.

— Не волнуйтесь, отец настоятель, на всех хватит.

— Как насчет запасов в погребах, Гуго?

— При желании ими можно завалить весь наш пруд, отец настоятель.

— А орехи? Их на сегодня хватит?

— Есть какие только душе угодно. Даже засахаренные каштаны и хрустящие желуди. Можно кормить всю округу целый год.

— А сыр?

— О, есть головка чеддера, которую даже четырем барсукам не сдвинуть с места, да еще десять других сортов.

— Хорошо, хорошо, спасибо, Гуго, Да, надо поблагодарить Альфа и юного Матиаса за эту чудесную рыбу. Вот это рыболовы! Хватит на неделю всей обители! Молодцы, превосходный хариус!

Матиас залился краской до кончика хвоста.

— Выдры, выдры!

Громкие радостные крики встретили появившихся в зале трех выдр-акробатов в шутовских нарядах. Они кувыркались, балансировали, вертелись волчком, прыгали через уставленные яствами столы, никого и ничего не задевая, и наконец под аплодисменты гостей повисли на плети вьюнка, спускавшейся с потолочной балки. Потом еж Амброзий Пика удивил собравшихся фокусами. Из уха белки появлялись яйца, хвост мышонка вставал торчком и извивался наподобие змеи. На глазах маленьких мышей-зерновок ракушка, которую держал еж, растворилась в воздухе. Мыши запищали: «Он спрятал ее в иголках!» В иголках? Амброзий сделал несколько магических пассов и вытащил ракушку прямо изо рта остолбеневшего мышонка. Волшебство? Несомненно.

В это время колокол Джозефа на колокольне аббатства пробил восемь и в зале наступила тишина. Звери в молчании заняли назначенные им места и, почтительно склонив головы, замерли за своими креслами. Аббат Мортимер поднялся с кресла и медленно развел лапы, словно обнимая всех собравшихся, чтобы благословить трапезу:

Мех и коготь, зуб и ус Здесь у нас получат кус. Много запасли мы на год Листьев, корешков и ягод И для праздничной еды Взяли рыбу из воды.* [1]

1

Здесь и далее стихи, помеченные *, перевел С. Степанов.

За этим последовало громкое благодарное «аминь». Раздался стук кресел и скрип скамей — все рассаживались по своим местам. Матиас оказался рядом с двойняшками Тимом и Тесс, а с другой стороны сидела полевая мышка Василика. Это была скромная юная мышка, но очень-очень красивая. Таких длинных ресниц и блестящих глаз, такой мягкой шерстки и белых зубов Матиас не видел ни у кого! Взяв себе сельдерея, Матиас застенчиво отвернулся к двойняшкам, якобы проверяя, все ли у них в порядке. За этими мышатами нужен глаз да глаз…