Развод. Предатели
Шрифт:
— Ты чего, мать твою, творишь? По кой черт ведомость на мать выписал?
— А что не так? — с легкой усмешкой переспросил тот.
— Что не так? Ты еще спрашиваешь, что не так?!
— Да, я спрашиваю, что не так. Часть бизнеса моя? Моя. Распоряжаюсь, как хочу.
— Во-о-н как заговорил, да? Распоряжаться захотел?
— Конечно. Ты ведь для этого мне долю выделил? — не скрывая сарказма произнес Влад, — а не для того, чтобы при разводе мать ни с чем оставить?
У Ланского захлестнуло.
—
— Никакого смеха. Доверенность выписывают на того, кому доверяют. Прости, но матери я доверяю больше, чем тебе… Она семью не предавала.
Отлично. Просто отлично, мать вашу. Докатились…
Теперь он еще и безосновательные упреки в своей адрес был вынужден выслушивать.
— Влад… — Николай попытался взять себя в руки и говорить спокойно, — я понимаю, в тебе говорит юношеский максимализм… но ты должен понимать, что мужчине в жизни требуется больше…гораздо больше, чем в состоянии дать одна женщина, какой бы хорошей она ни была… Поэтому…
— Поэтому ты без зазрения совести выкинул мать и завел себе Викторию?
— Веронику, — поправил Ланской.
— Да мне пофиг. Веронику, ежевику, сбодунику. Вот вообще насрать. От моего имени будет управлять мать.
Николай негодовал. Негодовал и не понимал, почему со старшим сыном так сложно. Почему тот отказывался понимать очевидные вещи и вместо того, чтобы помогать, вставлял палки в колеса. Даже у беспечного Артема хватило мозгов осознать, что к чему и чьей стороны надо придерживаться. Даже Марина, и та поняла! А этот уперся, как баран.
— Да с какого хрена? — чужое непослушание просто вымораживало, — Это мой бизнес! В нем все я делал! Все, чего фирма достигла – это только моя заслуга.
— Я, я, я, — угрюмо повторил Влад, — а мать не при чем, да? Она за твоей спиной все это время не стояла? Не вытаскивала тебя, когда руки от отчаяния опускались? Не помогала справиться с неудачами? Не поддерживала в трудные времена? Не утешала, не радовалась за тебя? Не воодушевляла на подвиги? Все только ты…
Вот привязался!
Ланской не выдержал и гаркнул в трубку:
— Да я! А она просто сидела дома, да вам сопли подтирала, пока я пахал, как проклятый.
Влад замолчал. И это молчание длилось долго. Наверное, с минуту. Все это время Ланской-старший дышал, как загнанный конь, кипел, сжимая кулаки от бессильной ярости.
Как этот неблагодарный дурак вообще посмел сравнить то, что делал ОН для семьи, и то, что делала его бывшая жена?! Это вообще вещи не соизмеримые! Небо и земля!
Он бизнес поднял! Дом купил! Да не один! Обеспечил всех!
А Влад смел обесценивать все это, сравнением с Верой?
Слов цензурных не было, а сын, будто не понимая этого, жестко продолжал:
— Пусть, что хочет делает. Хоть банкротит, хоть продажей воздушных шаров от моего имени занимается. Я поддержу
Николай с трудом выдохнул и глухо прорычал:
— Значит, так…Ты сейчас же отзываешь свою писульку и делаешь нормальную доверенность. На меня. Иначе…
Однако старший сын оказался не из пугливых и абсолютно ровным тоном ответил:
— Даже не подумаю. И если я узнаю, что ты на нее давишь, орешь или угрожаешь, то продам свою долю. Твоим конкурентам, или первому встречному, мне все рано. И будешь ты чужому дяде про свои заслуги в бизнесе рассказывать. Понял…папа? А теперь, прости. Я работаю.
С этими словами он отключился, а Ланской, откинув в сторону погасший мобильник, взревел, как раненый медведь.
А ведь когда-то он именно на старшего возлагал большие надежды. Думал надежная замена растет, опора, а что в итоге? Ноль понимания! Чуть ли не враги!
И оставалось только сокрушаться, что не досмотрел, упустил, позволил Верке испортить его. Вырастила не мужика, а хрен пойми что! Стерва!
Глава 9
С ремонтом я не торопилась. Серьезные работы, конечно, выполняли профессионалы, но мелочи – например, покраску стены в приемной, я делала сама. Не из-за желания сэкономить, а просто потому, что мне нравилось.
Монотонная работа руками успокаивала и отвлекала от неприятных мыслей. Вроде делаешь что-то, копошишься, стараешься, и легче становится. Голова переключается на текущие задачи и нервный комок, заменивший сердце, как будто бы не так сильно и болезненно сжимается.
Возможно, это самообман. Скорее всего даже самообман! Но я была готова сколько угодно обманываться, лишь бы выжить.
Пройдя дважды валиком по стене, я отошла к выходу, чтобы оценить результат на расстоянии. Вроде ничего, цвет такой приятный, и лег ровно…
Мне понравилось. И с чувством выполненного долга, я отправилась в самый маленький из кабинетов, который на время ремонта стал комнатой отдыха. Я притащила сюда вешалку на ножке, надувной диванчик и низкий, раскладной столик. А еще электрический чайник, микроволновку и немного посуды, чтобы можно было перекусить прямо тут.
Несмотря на вечернее время, хотелось кофе. Поэтому я набрала воды, поставила ее греться, в чашку сыпанула немного коричневых гранул и только после этого взялась за телефон.
Тридцать семь пропущенных…
У меня аж сердце оборвалось. Фантазия тут же нарисовала множество жутких вещей, которые могли случиться. Авария, пожар, наводнение, маньяки.
Трясущимся от волнения пальцем я тыкнула на ярлычок и увидела вереницу неотвеченных звонков от бывшего мужа. Сердце уже не просто билось, а пыталось проломить ребра и окровавленным куском шлепнуться на пол.