Развод. Предатели
Шрифт:
Я тактично отвела взгляд. Не говорить же, что это не наш случай? Что дети там в полном шоколаде, устраивают семейные ужины с новой мамой, и единственный персонаж, по которому все это ударило – это я.
— Я попробую поговорить с ней, — получилось не очень уверенно, и чтобы как-то уйти со скользкой темы, перевела разговор на рабочие моменты, — что у нас с бумагами? Много накопилось?
— Не очень. Сейчас все быстренько разберем, — встрепенулась она, — подождите меня здесь.
Она умчалась, а я подошла
То за одним, то за другим приходили мамы. Подзывали к себе, обнимали, целовали. Забирали тяжелые рюкзаки и уводили домой.
Я провожала их тоскливым взглядом и вспоминала, как когда-то приходила за Мариной и Артемом. Они рассказывали мне о своих проблемах, плакали или смеялись. По пути домой мы иногда заскакивали в маленькую кафешку, которую ласково называли «нашей». Там продавались самые вкусные эклеры на свете. И казалось, что нет ничего крепче связи, которая была, между нами.
Увы. Ту кафешку давно закрыли, сделав на ее месте продуктовый магазин. Больше не было самый вкусных в мире эклеров. Да и связи между мной и детьми тоже…
Это я виновата, да? Недосмотрела? Недодала? Или может, наоборот надоела своей заботой и пирогами?
— Вера Алексеевна, — Елена Юрьевна аккуратно прикоснулась к моему локтю, — я вас зову, зову.
— Простите, — смущенно улыбнулась я, — засмотрелась на малышей.
Мы принялись за бумаги. И вопреки прогнозам просидели с ними больше часа.
Закончился один урок, потом еще один, а мы все сидели и сидели.
После очередного звонка в учительскую зашла Ольга Михайловна – учитель географии и по совместительству руководитель школьного театрального кружка.
Я до сих пор помнила, как впервые привела к ней Марину. Дочь тогда училась в третьем классе и очень стеснялась. Она напрочь завалила собеседование, от волнения позабыв стих, который мы с ней учили, но Ольга Михайловна все равно ее приняла, рассмотрев в ревущей малышке потенциал.
Как давно это было…
— Вера Алексеевна! Здравствуйте! — Бойко произнесла она, — мне сказали, Марина ваш пригласительный потеряла. У меня к счастью, еще осталась парочка в актовом зале. Вы когда здесь закончите, можем сходить. Заодно покажу, как в этом году зал украсили.
— С удовольствием.
— А мы как раз все, — сказала Елена Юрьевна, с видимым облегчением закрывая папку, — Я вас замучила, наверное?
— Конечно, нет.
Мы еще немного поболтали, после этого она ушла к себе в кабинет, а мы в Ольгой Михайловной отправились в актовый.
Там и правда было очень красиво – огни, гирлянды, причудливые декорации для предстоящего спектакля.
— Ребята все сами делали, — не без гордости сказа она. — Очень серьезно подошли к подготовке.
— Молодцы.
Она мне отдала
Дочь как будто старше стала. Я на автомате отметила, что у нее новая, явно не дешевая сумка, макияж ярче, чем прежде. И вся она как будто взрослее стала. Даже с подружками по-другому держалась. Надменнее что ли? Словно свысока смотрела.
Меня она заметила не сразу. И вообще сначала поздоровалась со своей руководительницей:
— Ольга Михайловна, здравствуйте, — а уж потом, перевела взгляд и поняла, кто стоит рядом, — Мама?! Что ты здесь делаешь?
Мы почти месяц не виделись, но в голосе дочери было ноль радости. Ноль! Сплошное возмущение.
А уж когда она заметила в моих руках пригласительный, так и вовсе побелела и посмотрела так, будто я сделала что-то очень плохое.
— Здравствуй, Марина, — я с трудом улыбнулась.
Не могла поверить, что это мы. Что это моя девочка, которая раньше бежала навстречу и со всего маха падала в объятия.
Она стояла передо мной чужая, злая, закрытая, и мое материнское сердце от этого истекало кровью.
Предательство мужа – это очень больно, но вот такое поведение собственного ребенка во сто крат больнее.
А кругом люди! Что-то говорили, смеялись, общались. Им и невдомек, что прямо сейчас на их глазах разворачивалась семейная трагедия.
Еще Ольга Михайловна добавила масла в огонь. Не со зла, но все же:
— Марина, я тебе первой отдала пригласительный для матери. Ты сама его выпрашивала, и где он теперь?
Дочь стала пунцовой:
— Потеряла.
— Почему не подошла и не сказала?
— Забыла!
Мне было так горько, что словами не передать, потому что я прекрасно понимала – ничего Марина не забывала и никуда подходить не собиралась. Она специально убрала этот пригласительный, чтобы он не попал ко мне в руки.
— Тебе не кажется, что в последнее время у кого-то стало слишком много «забыла»? Не первоклашка уже, пора за голову браться. Через полгода выпускной, а ты в облаках витаешь. Уже по всем предметам вниз поехала.
Марина покраснела еще сильнее и стиснула ремешок сумочки так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Я не выдержала:
— Ничего страшного, Ольга Михайловна. Пригласительный я забрала, а с оценками разберемся. Да, Марин?
Та лишь кивнула, не глядя на меня.
— Ладно, хорошо у вас тут, но мне пора.
Распрощавшись с учителем, я пошла на выход. Ноги так сильно дрожали, что каждый шаг давался с большим трудом. Как же все это неправильно…
— Мам! — раздалось за спиной, когда я уже спустилась вниз и застёгивала пуховик перед большим зеркалом.