Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
– А я и предохранялась, - резко обрываю я. – Но судьбе было, видимо, плевать. Как и всем вокруг.
Комната наполняется тяжелым молчанием.
– Я не вас не хотела, девочки, - голос срывается. – Я не хотела детей в принципе, потому что в тот момент думала не о «семейном счастье», а о том, как выжить. Как прокормить еще и вас, когда нам на еду не всегда хватает. Но скажите, разве я давала вам повод считать меня плохой мамой? Разве вы хоть когда-нибудь считали себя нежеланными и нелюбимыми?
– Нет, мама.
Отвечают вместе, как по команде. И так
– Но папа сказал…
– Папа. Втянул. Вас. В наш. С ним. Конфликт. – чеканю каждое слово. Громко, чтобы они услышали, чтобы до них дошло.
Девочки сидят, опустив головы. Они выглядят разбитыми, даже поверженными, но в этой победе нет ни капли радости. Какая это победа — сражаться с собственными детьми?
Глава 19
В горле ком. На душе — липкая, въедливая грязь, которую не смыть ни обычным мылом, ни этим дурацким французским гелем – подарок Полины из Парижа.
Я ненавижу себя в эту секунду. Ненавижу этот тон, эти слова, эту роль. И особенно ненавижу, что все это видит Яшин – он так и застыл посреди кухни с видом зрителя в первом ряду.
Но остановиться уже нельзя.
– Девочки, - продолжаю я, смягчая голос, - откровенность вашего отца, подразумевает, что он рассказал всю правду? К примеру, раскрыл причину, по которой мы разводимся? То, что он ушел от меня к Лене? Той, которую вы считали подругой, которая проводила у нас выходные и иногда праздники. Той самой Лене, которая научила вас кататься на велосипеде и лазать по деревьям. Он рассказал, что полюбил ее и хочет строить с ней свою семью, а нашу забыть поскорее? Он ведь рассказал вам это?
Полина отводит взгляд. Яна сжимает кулаки.
– Не… не в таких словах, - бормочет старшая.
– Мама, это ужасно, - Яна вдруг срывается, слова вылетают быстро, как из пулемета, - то, что он сделал отвратительно! Мы с Полей осуждаем ее! Лена… она…
– Беспринципная дрянь и дешевая проститутка, - подсказываю девочкам и ловлю на себе насмешливый взгляд Влада. Кажется, он в восторге от моих методов вести переговоры.
А вот Яна не очень. Краснеет, смотрит на Полину, будто ищет поддержку от старшей сестры, потому что сама эту ситуацию не вывозит.
– Про себя мы назвали ее и похуже, - говорит Поля и замолкает.
– Да! Но не хочется слышать это от тебя. Ты ведь взрослая, мудрая - ты мама! Ты найдешь, как вырулить из этой ситуации. Отец поступил подло, но отнимать у него все - не выход! И потом, если сейчас вы разойдетесь на такой ноте, вам будет очень сложно сойтись обратно.
– Я не собираюсь ни с кем сходиться, Яна!
Почти кричу! Сжимаю телефон в руке так сильно, что вижу, как белеют костяшки моих пальцев. Я знала, что девочки попытаются оправдать отца, но не так быстро! Не сразу после того, как узнали про Лену! Я надеялась, что женская солидарность окажется сильнее детских переживаний, что теперь их жизнь изменится. Зря надеялась. И если с Яной еще можно договориться, то Полина вся в меня – упрямая, глухая к доводам.
– Ну да, - язвит она.
– Выгнать, как собаку –
Я молчу. Молчат и девочки. И эту тишину нарушает внезапный лай. Граф то ли проснулся от наших криков, то ли отозвался на слово «собака». Теперь не важно… Теперь я с ужасом наблюдаю, как мой маленький защитник неуверенно шагает в сторону Яшина и начинает рычать на бывшего мужа.
Ну, конечно! Новый человек - новый запах. И плевать, что Граф совсем щенок, инстинкты берут свое.
Граф лает. Громко и заливисто.
– Мам, что там? – Яна кажется напуганной.
– Поверни камеру!
– тут же требует Полина.
Я вижу, как Яшин отрицательно качает головой. Куда ему деться? В посудомойку? Если только по частям. Но страх быстро сменяет равнодушием – а что мне собственно скрывать? Что плохого я сделала? Я в своем доме. Со своим адвокатом.
Не я изменяла, не я уходила, не я начала все это!
Спокойно, насколько позволяет ситуация, поворачиваюсь в сторону кухни, так, чтобы девочкам стало видно и Графа, и моего ночного гостя.
Их лица - смесь шока и осуждения. Но я больше не собираюсь оправдываться.
– Кто это?
– голос Яны звучит отстраненно.
Влад делает шаг вперед, его движения спокойны и уверенны, будто он стоит в суде, а не перед экраном смартфона.
– Яшин Владислав Борисович. Адвокат, представляющий интересы вашей матери.
– Тот самый Яшин? Мамин бывший?
– Полина произносит это с таким презрением, будто говорит о преступнике.
– И давно вы с мамой вместе?
– Мы не вместе. Ваша мама даже не знала, что я приеду, я решил это сам, когда мне позвонил Казанский Владлен и принялся угрожать расправой, если я вдруг стану помогать Карине… то есть, вашей маме.
– Враньё! Зачем папе это делать?
– Спросите у него сами, - голос Яшина становится твёрже. – Но оставить Карину в такой ситуации одну я не мог.
– Очень благородно, - язвит Полина. – А ночные визиты входят в стоимость ваших услуг или это нужно оплачивать отдельно?
– Что? Господи, что за бред!
– Я вижу, как Влад краснеет. Для опытного адвоката он удивительно плохо держит удар. Или просто слишком переживает за меня?
– Тогда что вы делаете ночью у нас дома? – Не сдается Поля, а мне вдруг становится смешно. Яйца, еще не вылупившиеся, начинают учить меня – старую курицу.
– Я просто подвез вашу маму и… это не то, что вы подумали!
Снова перевожу камеру телефона на себя, отхожу в сторону и совершенно спокойно спрашиваю:
– А даже если это то, что вы подумали? Что с того, девочки? – голос звенит как лист металла.
– Мам, ты что… обиделась?
– удивляется Яна.
– А у меня нет повода, милая? Не вы ли мне его дали? Вы уже достаточно выросли, чтобы хамить моему гостю, так что и я буду говорить с вами по-взрослому. Ваш отец изменял мне Леной. В этом доме, пока вы были на занятиях, пока отдыхали в саду, пока готовились к экзаменам в комнате – Они предавали нас всех! Ваш любимый папа и ваша любимая Лена! Это подло? Или я что-то путаю?