Разведчик

Флинн Джек

Его тело напряглось до предела. А затем...

— Скажи это еще раз.

Я обхватила ладонями его лицо, удерживая его взгляд и позволяя ему увидеть правду в моих глазах.

— Я люблю тебя.

Что-то внутри него сломалось.

Его губы снова обрушились на мои, и в его груди зародился рык; когда он наконец отстранился, его руки сжали мое лицо, а лоб прижался к моему лбу.

— Я проведу всю оставшуюся жизнь, доказывая, что ты права, — пробормотал он.

В тот момент мир мог бы рухнуть, и мне было бы все равно.

Он был жив, и они оба были живы. И неважно, что будет дальше, неважно, какая война все еще назревала в тенях — этот момент принадлежал только нам.

32

РАЙКЕР

Мы выжили.

Чертово везение, вот и все. Чистое, блядское везение, что какой-нибудь гигантский обломок пирса не пронзил нас прямо в воздухе. Что мы не потеряли сознание в воде и не ушли на дно до того, как до нас добрались лодки. Что взрыв не поглотил нас целиком, оставив федералам лишь обугленные останки, которые пришлось бы соскребать с песка.

Но, повезло нам или нет, мы вернулись в Доминион-холл и все еще дышали. Избитые, в синяках, но живые.

Дом был переведен в режим строгой изоляции, но хаос не утихал: разрывались телефоны, раздавались громкие голоса, а в военной комнате не смолкал гул быстрых, напряженных переговоров. Местная полиция, федеральные агентства — все они жаждали ответов, но никто из них не собирался услышать правду.

Я уже разобрался с копами, выдав им версию, которая оставляла нас чистыми: частная операция по обеспечению безопасности пошла не по плану, сорвался обмен выкупом, мы понятия не имеем, кто за этим стоит, но будем рады, если правосудие восторжествует, господа офицеры. Это было все, что им нужно было услышать. Отделаться от федералов будет сложнее, но я разберусь с ними так же, как разбирался всегда.

Настоящей проблемой был Уилл.

Он сидел напротив меня в военной комнате, забинтованный и в синяках; один его глаз почти полностью заплыл. Порезы на лице перестали кровоточить, но последствия плена и пыток залегали куда глубже видимых ран. Он сидел напряженно, со сжатой челюстью и потемневшим взглядом. И он чувствовал вину, потому что знал: он, блядь, облажался.

Я подался вперед, уперев локти в стол.

— Начинай говорить.

Уилл медленно выдохнул, проведя рукой по челюсти.

— Прости меня.

— Еще бы ты не извинялся, — сухо бросил я. — Ты пошел один. Ты не сказал мне, что задумал. Не взял подкрепление. Позволил себя схватить и чуть не угробил меня.

Пальцы Уилла сжались в кулак на столе; он понимал, что я не преувеличиваю.

— Я думал, что все под контролем, — признался он. — Был уверен, что иду по правильному следу. Что те люди, за которыми я следил... — Он замялся, а затем встретился со мной взглядом. — Райкер, я думаю, они стояли за смертью твоего отца.

Эти слова ударили, как кувалда в грудь, но я никак не отреагировал. Просто смотрел на него, ожидая продолжения.

—

Ты думаешь? — переспросил я. — Ты рискнул своей жизнью, погнавшись за каким-то, блядь, предчувствием?

— Это было не просто предчувствие. — Уилл покачал головой. — Это реальность. Отдел 77 существует.

Я медленно выдохнул и один раз ударил пальцами по столу.

Отдел 77.

Это название уже всплывало раньше — в виде приглушенного шепота в засекреченных отчетах, в виде неподтвержденных рассказов парней, которые видели то, чего не следовало. Подразделение, зарытое настолько глубоко в мире разведки, что даже произносить его название вслух казалось ошибкой. Настоящий бугимен.

Официально Отдел 77 не существовал. Я проверял.

Но неофициально...

Я прищурился.

— У тебя есть доказательства?

— Не железобетонные, — признался Уилл. — Пока нет. Но у меня есть зацепки. Свидетели. Люди, которые знали, во что был ввязан твой отец. Я собирался полететь в Европу, чтобы с ними поговорить. — Он сделал паузу. — Но я даже не смог выбраться из Чарльстона. Как только я потянул за ниточку с надписью «Отдел 77»... бац! И я уже труп.

Моя челюсть сжалась.

— Каким-то образом, — продолжил он, — Отдел 77 обо всем узнал. Они знали, где я нахожусь, и знали, что я ищу. Но вместо того, чтобы просто устранить меня, они спланировали целую гребаную операцию, чтобы избавиться и от тебя тоже. За все то время, пока они меня избивали, они не задали мне ни единого вопроса. Ни одного.

Он был прав. Взрыв на пирсе был не просто зачисткой концов. Это было устранением проблемы.

Уилл подался вперед; его плечи были жесткими.

— Райкер, они не закончили. Они снова придут за тобой. И не только за тобой — за всеми вами.

Я не шевелился и даже не моргал, пока мой разум уже просчитывал последствия. «За всеми нами» означало мою семью.

Уилл считал, что мы стали мишенями из-за того, что могли что-то знать. Но в этом-то и заключалась проблема: мы ни хера не знали.

Мой отец, Байрон Дейн, никогда не рассказывал нам, чем он занимался на самом деле. Мы собирали обрывки его прошлого, узнав ровно столько, чтобы понять: он был втянут во что-то куда большее, чем просто внештатная работа на правительство. Но мы не знали деталей; не знали, почему кто-то захотел его смерти — и умер ли он вообще на самом деле.

Я резко выдохнул и покачал головой.

— И это все? Тебя схватили еще до того, как ты узнал хоть что-то реальное?

Уилл замялся, и на его лице промелькнуло чувство вины.

— Да, — тихо ответил он. — Это все.

Какое-то время мы оба молчали. Затем я наконец откинулся на спинку стула, проведя рукой по лицу.

— Возможно, это не самое худшее, что могло произойти.

Уилл нахмурился.

— В каком смысле?

Я медленно выдохнул, откинул голову назад и уставился в потолок.