Разведчик
Шрифт:
Я судорожно выдохнула ему в губы:
— Кто-нибудь... кто-нибудь может нас услышать.
Его зубы скользнули по моей челюсти, а голос превратился в мрачный рык:
— Пусть. Тогда все будут точно знать, кому ты принадлежишь.
Дрожь прошила меня насквозь, а предвкушение скрутилось в животе тугим горячим узлом.
Он потянулся мимо меня и включил душ. Поток прохладной воды ударил по деревянным доскам, и мелкая водяная пыль покрыла нашу кожу. Я едва успела это осознать, как руки Райкера
— Раздвинь ноги.
Я подчинилась, и мое дыхание сорвалось, когда его пальцы скользнули между моих бедер, раздвигая меня и поглаживая мои влажные складочки. Я уже истекала соком для него — мое тело было готово с той самой секунды, как он увел меня с вечеринки.
— Блядь, Изабель, — прохрипел он; его пальцы дразнили меня, ровно настолько, чтобы свести с ума, но недостаточно, чтобы удовлетворить. — Я должен взять тебя прямо здесь. Нагнуть и вытрахать так жестко, чтобы ты забыла собственное имя.
Я заскулила, подаваясь бедрами навстречу его руке:
— Сделай это.
В его груди зародился темный смешок, вибрируя о мою спину:
— О, я сделаю это. Но сначала...
Его пальцы глубоко проникли в меня, изогнувшись под идеальным углом и надавив на ту самую точку, от которой у меня искры посыпались из глаз. Мои колени подкосились, но его свободная рука обхватила меня за талию, удерживая в вертикальном положении, именно там, где он и хотел.
— Райкер, — выдохнула я, откинув голову ему на плечо. — Пожалуйста...
Его зубы впились в изгиб моей шеи ровно настолько, чтобы я содрогнулась:
— Ты всегда такая ненасытная до меня, — пробормотал он, глубоко толкаясь пальцами, в то время как его большой палец медленно и сокрушительно вычерчивал круги по моему клитору.
— Я ничего не могу с собой поделать, — тяжело дышала я, раскачиваясь на его руке; мое тело отчаянно требовало большего. — Это ты делаешь меня такой.
— Чертовски верно.
Удовольствие нарастало — горячее и нетерпеливое, балансируя на грани невыносимого. Дыхание Райкера стало рваным у моего уха, а голос пропитался потребностью:
— Кончи для меня, Изабель. Дай мне это почувствовать.
Этот приказ отправил меня в полет.
Мой оргазм ударил жестко, прокатившись по мне резкими, пульсирующими волнами. Ноги затряслись, руки вцепились в деревянные доски в поисках опоры, а сдавленный стон сорвался с губ, пока Райкер проводил меня через это, и его пальцы ни на секунду не останавливались и не замедлялись.
К тому времени, как затихли последние отголоски, я безвольно обмякла в его руках.
Но
— Повернись.
Я выполнила приказ, и мои конечности все еще дрожали, когда я оказалась к нему лицом. Его глаза были темными и голодными, а челюсть крепко сжата от сдерживаемого напряжения. Я потянулась к его шортам, стянула их вниз, высвобождая его толстый, ноющий член. Он был таким, блядь, твердым — горячим и тяжелым в моей руке, а головка уже блестела от влаги.
Я медленно провела по нему рукой, наслаждаясь тем, как у него перехватило дыхание и как его мышцы напряглись под моим прикосновением.
Он стиснул зубы:
— Изабель.
Я ухмыльнулась:
— Да?
Рык вырвался из его горла.
А затем... он приподнял меня.
Мои ноги обхватили его талию, спина вжалась в дверь кабинки, и он, прицелившись, ворвался в меня одним глубоким, безжалостным толчком.
Я вскрикнула, вонзая ногти в его плечи, когда он заполнил меня целиком, растягивая так, что я чувствовала его в каждом нерве, в каждом дюйме своего тела.
Он не стал начинать медленно. Не дал мне времени привыкнуть.
Он просто трахал меня — жестко, безостановочно, словно был изголодавшимся по этому, по мне.
Вода продолжала литься на нас; она смешивалась с нашим потом и с нашей жаждой. Каждый толчок отправлял меня в космос, каждый рывок его бедер подбрасывал меня все выше и выше, пока от меня не осталось ничего, кроме чистого ощущения и осознания того, что я принадлежу только ему.
— Ты моя, — прорычал он, крепче сжимая мои бедра. — Скажи это.
— Твоя, — выдохнула я, и мое тело туго сжалось вокруг него. — Я твоя, Райкер.
Его толчки стали дикими, отчаянными:
— Скажи это еще раз.
Я впилась пятками в его спину, втягивая его еще глубже, принимая все, что он мне давал.
— Я твоя.
У него перехватило дыхание. А затем... он сорвался.
Он вбился в меня в последний раз, его тело застыло, а член запульсировал глубоко внутри меня, когда он простонал мое имя, словно молитву. Я дрожала в его руках, и мое собственное освобождение обрушилось на меня; удовольствие растеклось по венам жидким горячим огнем.
На мгновение ни один из нас не пошевелился. Мы только тяжело дышали, дрожали, сплетаясь воедино, пока вода струилась вокруг нас.
Затем он отстранился — ровно настолько, чтобы прижаться лбом к моему лбу; его дыхание все еще было рваным, а руки все так же крепко сжимали мои бедра.
Его голос прозвучал низко и хрипло. Собственнически.
— Тебе лучше подготовиться ко второму раунду.
Я рассмеялась, качая головой, пока мои пальцы обрисовывали рельеф его пресса:
— Ты невыносим.