Разведчик
Шрифт:
— Ладно. Еще увидимся.
Затем, один за другим, кадеты из «Цитадели» попятились, рассаживаясь по двум седанам, припаркованным у обочины. Шины завизжали, когда они сорвались с места и скрылись за углом, оставив после себя лишь удушающую тяжесть от того, что только что произошло.
Долгую секунду никто из нас не двигался.
Затем Райкер повернулся, обхватив мое лицо обеими руками; его хватка была твердой, но не жестокой, а большие пальцы скользили по моим скулам. Его дыхание было поверхностным и неровным.
— Ты ранена? — его голос звучал
Я покачала головой.
— Не думаю.
Он прищурился, окидывая меня взглядом, его пальцы скользнули по моим рукам, бокам, проверяя на наличие травм.
Мое дыхание сбилось, но не от страха.
Даже близко нет.
Его руки. Его прикосновения. Даже сейчас, после засады на улице, мое тело все еще реагировало.
И Райкер? Он тоже это чувствовал.
Я увидела перемену: то, как сверкнули его темные глаза, как его пальцы задержались на моей талии, как его хватка усилилась на секунду, прежде чем он оторвался от меня.
— Пошли, — пробормотал он, поворачиваясь к машине, которую Маркус подогнал к обочине.
Я едва услышала звук работающего двигателя, мое тело все еще вибрировало от адреналина. Но когда Райкер повел меня вперед, на поверхность вырвался один вопрос.
Откуда Маркус узнал, что нужно приехать сюда?
Райкер не звонил ему — его телефон все еще лежал в кармане, нетронутый после аварии. А у меня уж точно не было времени отправить сигнал бедствия. Но Маркус появился именно тогда, когда он был нам нужен, подъехав к месту так, словно выслеживал нас все это время.
Я повернулась к нему, но выражение его лица ничего не выдавало. Его руки уверенно лежали на руле, поза была расслабленной, будто он не оказался только что рядом с нами в нескольких дюймах от смерти.
— Маркус, — произнесла я еще хриплым голосом. — Как ты...
Его взгляд метнулся ко мне. Непроницаемый.
— У нас есть свои методы.
Я нахмурилась. Методы? Какие методы? Это был не ответ. Это была отговорка.
Прежде чем я успела настоять на своем, Райкер открыл дверцу машины и подтолкнул меня внутрь; его хватка была твердой, но осторожной, словно я могла разбиться.
Я заколебалась.
— Куда?
Его взгляд метнулся к моему.
— Домой.
Я тяжело сглотнула, а пульс замер.
Не в мой дом. В его. В Доминион-холл.
Он не спрашивал.
Он утверждал.
И я не стала с ним спорить.
20
РАЙКЕР
Изабель продолжала спрашивать про «Бентли». Про аварию. Про Ралстона. Про то, не следует ли нам позвонить в полицию.
Маркус вел машину; его руки уверенно лежали на руле, пока он пробирался по улицам обратно к Доминион-холлу. Я сидел на пассажирском сиденье, сжимая пальцы на бедре, пытаясь усмирить бурю, все еще бушующую внутри меня. Ребра ныли. Лицо саднило от пореза над глазом. Но все это не имело никакого значения.
— С этим разберутся, — просто сказал я.
Изабель повернулась ко мне, глядя так, будто я
— Разберутся? — переспросила она без дыхания, сжимая руки на коленях. — Что это вообще значит?
Я не ответил. Потому что Изабель и понятия не имела, какой властью обладало состояние Дейнов. Корпорация «Доминион Дефенс» была не просто частной военной империей; мы запустили свои руки во все сферы — оборонные контракты, кибербезопасность, глобальную логистику. А на местном уровне? Нам принадлежала половина правоохранительных органов Чарльстона. Не в коррумпированном смысле, не так, как политики набивают карманы и покупают влияние. Нет, это было наше собственное правосудие.
Мы верили в закон. И верили в то, что иногда можно оказать услугу. Когда участки недофинансировались, когда офицерам нужна была лучшая экипировка, когда командам спецназа требовались передовые технологии, которые государственный бюджет не мог обеспечить — в дело вступал «Доминион». Мы заботились о том, чтобы у них было все необходимое. И взамен, ну... скажем так, с нашими проблемами разбирались.
Как сегодня вечером. С одним поднятым пикапом и шестью богатенькими ублюдками, которые решили поиграть в картель прямо посреди моего города.
— Райкер, — произнесла Изабель, и ее голос теперь звучал тише.
Я взглянул на нее. Она кусала нижнюю губу, а брови были сдвинуты так, что я понимал: она слишком много думает, пытаясь соединить детали, которые не подходили друг другу.
— Мне кажется, Ралстон стоял за похищением Уилла.
У меня вырвался короткий, невеселый смешок.
— Нет.
Она ощетинилась.
— Да. Он...
— Он высокомерный, избалованный придурок, но не настолько умен. И у него уж точно нет ресурсов, чтобы провернуть нечто подобное.
Ее челюсть сжалась, но я продолжил.
— Сегодня им просто повезло. Вот и все. Они увидели брешь и воспользовались ею. Если бы они спланировали это? Если бы действительно знали, что делают? — я одарил ее тяжелым взглядом. — Мы бы сейчас с тобой не разговаривали.
Она с трудом сглотнула и отвернулась, глядя в окно. Была угроза куда более серьезная. Более глубокая и темная. Я это чувствовал. И знал: что бы ни случилось с Уиллом, дело было вовсе не в соперничестве богатеньких сынков или задетом самолюбии. Это было нечто совершенно иное.
Мы подъехали к Доминион-холлу в тишине.
Врач уже ждал, держа в руке черный саквояж старого образца. Маркус заглушил двигатель и повернулся к Изабель.
— Прими душ. А потом покажись врачу.
Она открыла рот, словно собираясь поспорить, но один взгляд на мое лицо, должно быть, подсказал ей, что не стоит. И хорошо. Я был не в том, блядь, настроении.
Она скрылась в ванной, пока я стоял в дверях, наблюдая, как частный врач раскладывает свои инструменты. Через двадцать минут она вышла — с влажными волосами, умытая, в чистой футболке и шортах, которых я раньше не видел. Осмотр был тщательным. Я не сдвинулся с места, не ушел и не выпускал ее из виду.