Разушенный мальчик
Шрифт:
Она застенчиво улыбается мне, скрестив руки на груди. На ней обрезанный черный топ, растянутые розовые шорты, и я вижу ее толстые бедра и думаю о том, что сказал мой муж.
Об Офелии. О девушке с Эзрой. Джули.
Мой желудок вздрагивает, и я крепче сжимаю дверь.
— Привет, — наконец говорит Элла, и я киваю ей, стиснув зубы, вместо того чтобы ответить. Она смотрит мимо меня, и я вспоминаю о дневнике на моей кровати. Медленно, ее зеленые глаза возвращаются к моим. — Я собиралась испечь печенье, — она пожимает плечами,
Я вздрогнула от ее вопроса, потому что последнее, блядь, что я хочу делать, это готовить еду для мудаков в этом доме.
К черту. Их.
Но прежде чем я успеваю сказать это, смех мальчиков эхом доносится с лестницы и еще больше выводит меня из себя, она говорит: — Он очень хочет, чтобы ты спустилась туда.
Я сужаю глаза.
— Зачем, если у него есть ты?
Она отводит взгляд, ковыряясь в подоле своей обрезанного топа. Я вижу ее живот, жировые складки на боках её шорт, и те слова Люцифера той ночью, после того как я убила Пэмми ради него, возвращаются ко мне.
— Как он чувствовался? — спрашиваю я, не в силах перестать копать рану в своем сердце чуть глубже. — У него большой член, да?
Она делает небольшой шаг назад, и я почти вцепляюсь ей в горло.
— Вы все, ребята, также трахались с Офелией? — я даже не узнаю свой собственный голос, но мне очень знакомо то, что я чувствую. Этот гнев маскирует мою боль. — Вы вчетвером трахались…
— Нет, — выдыхает она, качая головой, ее глаза почти умоляюще смотрят на мои. К черту ее мольбы. К черту ее. К черту его.
— Это было не так, это было…
— Я не хочу это слышать. Я не хочу, блядь, слышать, как это было.
После этого я не могу стоять на месте. Я ударяюсь плечом о ее руку, когда прохожу мимо нее, моя грудь напрягается, когда я огибаю лестницу. Я не знаю, почему я хочу встретиться с ним сейчас, из-за Эллы, но я чувствую кайф. Маниакальный. Чертово безумие. И поскольку Мейхем тоже помог, поскольку он, блядь, был частью этого, сейчас, кажется, самое подходящее время.
Я слышу, как Эзра бормочет: — Ой-ой, — и дикий смех Маверика, потому что он думает, что все игра.
Мой муж молчит, и когда я обхватываю руками его горло, он собирается оставаться таким и дальше.
Я перепрыгиваю последнюю ступеньку, гнев бурлит в моих венах, когда я вижу их пятерых, сидящих на полу пустой гостиной, что-то похожее на странную трубку в руках моего мужа, пакет с чем-то, напоминающим песок, рядом с его коленом. В углу комнаты стоят незажженные красные свечи. Горелка для благовоний поднимает к потолку бледно-серый дым, над головой горит тусклый свет.
В остальном, кроме них, ничего нет, и мои глаза сужаются к нему.
Его ноги вытянуты, одна лодыжка скрещена с другой, и я замечаю, что на всех
Хорошо, что так, потому что я собираюсь, блядь, придушить их ими.
Все, кажется, замолкают, когда я продвигаюсь к ним, видя за окнами сумерки.
Я слышу, как Элла крадется по лестнице за моей спиной, и мои руки сжимаются в кулаки, когда я оказываюсь рядом с мужем, а Маверик сидит на полу позади меня.
Люцифер держит трубку в одной руке, а другой протягивает мне свою, покрытую шрамами, и я вижу бинты на его руке.
— Посиди со мной, малышка, — говорит он, его хриплый голос действует мне на нервы. Он, должно быть, пьян или уже под кайфом, если думает, что я пришла сюда, чтобы посидеть с ним.
Я смотрю на его руку, моя грудь вздымается. Я думаю о том, чтобы повалить его на пол, но не делаю этого. Вместо этого я делаю шаг назад, пытаясь успокоить дыхание.
Я слышу, как мой брат зовет меня по имени позади меня, но я не обращаю на него внимания, пытаясь думать. Дышать.
— Ты тоже трахал Эллу, — я вырываю эти слова, почти задыхаясь.
В кругу царит тишина, только брат снова зовет меня по имени.
К черту его тоже.
Голубые глаза Люцифера расширяются, и я вижу, как его и без того бледные костяшки побелели вокруг трубки в его руке, когда он роняет ту, что предложил мне, пальцы распластываются по деревянному полу.
Я жестом показываю на трубку.
— Ты кайфовал каждый день, трахал девушку своего лучшего друга, Офелию, Джули и еще хрен знает кого, пока я делала то, что должен быть делать, чтобы защитить нашего ребенка, но ты хочешь, чтобы я поверила, что тебе было наплевать на то, что меня нет?
— Сид, я…
— Я не закончила, — рычу я, делая еще один шаг назад. Чья-то рука обхватывает мою лодыжку, и я знаю, что это Мейхем, но мне все равно. — Ты хотел, чтобы я спустилась сюда, так слушай меня, мать твою.
Он сужает глаза, но я продолжаю.
— Ты знаешь, что Джеремайя делал, пока я была с ним? Ты знаешь, что он, блядь, сделал?
Пальцы брата крепко сжимаются вокруг моей лодыжки, и я слышу голос Кейна: — Сид, — его тон предупреждает, но он тоже может идти на хуй.
— Он заботился обо мне. Учил меня самообороне. Он был рядом, когда мне снились кошмары. Он, блядь, готовил для меня и заботился обо мне, и единственный раз, когда он прикоснулся к наркотикам, это когда он пытался остановить боль, которую ты, блядь, причинил ему! — я понимаю, что сейчас кричу, наклоняюсь к нему вплотную, мой палец направлен ему в лицо.
Хватка Маверика больно сжимает мою лодыжку, но я не отстраняюсь от мужа.
Он смотрит на меня сузившимися глазами, стеклянная трубка в его руке, вероятно, вот-вот лопнет. Его пальцы впиваются в деревянный пол, а челюсть крепко сжата.