Разушенный мальчик

Роуз К. В.

Моя грудь вздымается, и мне хочется схватить бандану вокруг его горла и скрутить ее. Я хочу причинить ему боль. Увидеть, как он снова истекает кровью.

Я не знаю, что мы здесь делаем. Я не знаю, почему мы все притворяемся, что я не собираюсь уйти, как только смогу.

Я смотрю на края татуировки Unsaints, которые видны только потому, что его черные шорты задрались вверх, на то, как он повернулся ко мне. Там так много шрамов, мой — лишь один из многих.

Я снова и снова ненавижу

его за это.

За то, что втянул меня в то, что должен был оставить меня в покое.

Я должна быть мертва сейчас.

Я не должна иметь дело с этим. С воспитанием ребенка в этом мире — его мире — с бегством от того, что кажется неизбежной ранней смертью.

Я опускаю руку и провожу ею по волосам, отступая назад, подальше от него.

Большой палец брата гладит внутреннюю сторону моей лодыжки, и, наконец, Люцифер говорит, а я сдуваюсь, желая лишь свернуться в клубок и заплакать. Злость ускользает, ее становится невозможно удержать. Она такая чертовски тяжелая, что иногда я просто хочу сбросить ее всю.

— Лилит, — говорит Люцифер, грубо и серьезно, словно его горло сжалось. — Это было не… это было не то, что ты думаешь…

— Ты их не трахал? Потому что я видела тебя с ней, если ты забыл, — огрызаюсь я, но убежденность исчезла из моего голоса. Мне уже все равно. Я так чертовски устала. Так, так устала от этого дерьма.

Маверик осторожно тянет меня за ногу, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, впервые после моей тирады.

— Ангел, — мягко говорит он, его глаза добрые, рука все еще обхватывает меня, — я был там.

Я знаю, что он говорит об Элле, и я уже знала это, но все равно слезы затуманивают мои глаза, и я делаю взволнованный вдох, ожидая, что он скажет что-нибудь, чтобы сделать это лучше.

— Это было не то… что ты думаешь. Иди сюда, — предлагает он, отпуская меня и поднимая руки, под татуировками на его коже проступают мышцы.

Я прикусываю губу и качаю головой, но он качает головой, его глаза округляются, и Атлас говорит: — Да ладно, Сид, перестань на это дуться, — и я слышу, как Элла смеется у меня за спиной. По какой-то причине этот звук не вызывает у меня мурашек по коже.

Я просто так устала.

Неохотно я тянусь к рукам Мава, и он тянет меня к себе на колени, поворачивая меня так, что я оказываюсь лицом к мужу, но его руки обхватывают меня.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда его дыхание ласкает мое ухо. Я вижу, как напрягается челюсть Люцифера, его взгляд устремлен на руки Мава, сцепленные вместе на моей груди. Я думаю о том, что на одной из его рук вытатуировано мое имя.

— Ему нужно попросить прощения, не так ли, Ангел?

Я чувствую запах марихуаны и знаю, что мой брат, вероятно, под кайфом. Я знаю, что его девушка наблюдает за нами, за моим мужем и всеми Несвятыми. Может быть, поэтому я прислоняюсь спиной к

его твердой груди. Я чувствую, как его мягкий смех раздается у меня за спиной.

— Да, — говорю я, когда гневные глаза Люцифера находят мои. — Да.

Маверик меняет руки, скользит ими вниз по моим рукам, потом обратно вверх, снова и снова, его хватка крепкая, почти как массаж. Он переходит к верхней части моих рук, разминает плечи, затем опускается к пальцам, его большие пальцы сильно надавливают на мою ладонь. Мое тело становится свободным и гибким, расслабленным от его уверенных прикосновений, часть напряжения покидает меня.

И борьба тоже.

— Ты слышал ее, брат, — голос Маверика звучит глубже. Хриплый. — Почему бы тебе не сказать моей сестре, что ты сожалеешь?

Бледное лицо Люцифера — гранитная маска гнева, и я вижу, как напрягаются мышцы его предплечий, когда он обхватывает руками колени, подтягивая их к груди.

— Убери от нее свои гребаные руки, — рычит он.

Маверик снова смеется, приостанавливая массаж на верхней части моих плеч, затем перемещает руки к моей груди, его пальцы касаются ключиц, обнаженных из футболки.

— Нет. Только когда ты извинишься.

— Маверик, — прошипел Люцифер сквозь стиснутые зубы. — Следи за своими чертовыми руками.

Я улыбаюсь Люциферу, откидывая голову назад к груди Маверика, когда он проводит пальцами выше, нежно обводя мое горло. Непроизвольный стон срывается с моих губ, и он шепчет мне на ухо: — Интересно, он сейчас твердый? — прежде чем я успеваю ответить, руки Мава накрывают мой рот. Я раздвигаю губы, и он оттягивает один из них вниз большим пальцем, а противоположной рукой засовывает указательный палец мне в рот. — Пососи его и посмотрим, что он сделает.

Я знаю, что не должна. Я знаю, что должна вернуться наверх. Забыть это дерьмо. Но я чувствую себя слишком хорошо, делая это перед Люцифером. Позволить ему почувствовать часть той боли, которую испытываю я.

Я обхватываю ртом палец Мейхема, чувствую вкус сладкой земли, марихуаны, остающейся на его коже. Я смотрю вниз, когда его другая рука снова скользит по моему горлу, и я не могу видеть ее под этим углом, но я знаю, что это рука с моим именем.

Я еще сильнее прижимаюсь к нему и чувствую, как он напрягается позади меня.

Я глубоко заглатываю его палец, мои глаза снова устремлены на мужа. Пальцы Мава танцуют вдоль моей ключицы, и он стонет мне в ухо.

Люцифер смотрит на мой рот, потом на руку Мава.

— Раздвинь ноги, — шепчет мне на ухо брат.

Я не колеблюсь. Я раздвигаю колени, мои ноги стоят на полу. На мне хлопковые шорты, под ними ничего нет, и у Люцифера отвисает челюсть.

— Я убью тебя на хрен, — но он не двигается. Он просто смотрит, его руки сжаты в кулаки, костяшки пальцев покраснели. — Если ты будешь продолжать прикасаться к ней, я…