Разрушь меня

Коул Бьянка

— Не льсти себе. — Его голос понижается до ледяного тона. — Это просто бизнес.

— Ты трус, Дмитрий Иванов.

Его глаза темнеют. В два шага он прижимает меня к столу, хватаясь руками за край с обеих сторон от меня. — Как ты меня назвала?

— Трус. — Я вздергиваю подбородок. — Ты в ужасе, потому что на этот раз твой идеальный контроль ускользнул. Потому что ты действительно почувствовал что-то настоящее.

Его дыхание учащается, маска трескается. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

—

Разве нет? — Я прижимаюсь ближе, наблюдая, как расширяются его зрачки. — Великий Дмитрий Иванов, так напуган собственными чувствами, что вынужден прятаться за заседаниями совета директоров и корпоративной политикой.

Его пальцы впиваются в дерево. — Наташа... — Это предупреждение.

— По крайней мере, я осмеливаюсь признать, что то, что произошло между нами, что-то значило.

Мускул дергается на его челюсти. Невозмутимый вид полностью разрушается, когда он прижимается своим ртом к моему.

На мгновение его рот захватывает мой с сокрушительной силой, но я отталкиваю его. — Нет. Ты не можешь этого делать. Ты оставил меня спать в моем кабинете, как будто это какая-то грязная тайна.

— Мне нужно было переодеться. — Его голос звучит грубо, льдисто-голубые глаза сверкают. — И я принес тебе кофе.

— Кофе? — Я смеюсь, звук резкий и горький. — Это твое оправдание? Боже, ты действительно невыносим.

— А чего ты ожидала? Любовной записки? — Он проводит рукой по своим идеальным волосам, взъерошивая их. — Это не какой-то любовный роман, Наташа.

— Я ожидала элементарной человеческой порядочности. — Я хватаюсь за край своего стола. — Ты мог разбудить меня. Вместо этого мне пришлось красться по своему собственному офису, как...

— Как, кто? — Он подходит ближе, от его одеколона у меня кружится голова. — Как та, которая позволила мне трахнуть ее на этом самом столе?

Жар заливает мои щеки. — Не смей пытаться пристыдить меня за прошлую ночь.

— Я не собираюсь. — Он понижает голос, отчего у меня по спине пробегают мурашки. — Я напоминаю тебе, что происходит, когда мы остаемся наедине.

— На этот раз это не сработает. — Но мое тело предает меня, реагируя на его близость. — Ты не можешь просто поцеловать меня и покончить со всем этим.

Его взгляд опускается к моим губам. — Нет?

— Нет. — Слово выходит громче, чем я хотела. — Я заслуживаю лучшего, чем обращения, будто я твой маленький грязный секрет.

— Маленький грязный секрет? — Его рука обхватывает мое лицо, большой палец касается моей нижней губы. Несмотря на свой гнев, я наклоняюсь навстречу его прикосновениям.

— А что еще это может быть? — Шепчу я. — Ты даже не смотришь на меня на собраниях.

— Потому что, когда я смотрю на тебя, — его другая рука сжимает мое бедро, притягивая меня ближе, — я вспоминаю, какая ты на вкус. Как ты звучишь, когда разрываешься

на части для меня.

У меня перехватывает дыхание. — Дмитрий...

— Скажи мне остановиться. — Его губы касаются моего уха. — Скажи мне, что ты не хочешь этого также сильно, как и я.

— Ты невероятен. — Я толкаю его в грудь, вырываясь из его хватки. — Ты думаешь, что можешь унизить меня на собрании, а потом ворваться сюда и соблазнить?

— Заседание правления было деловым вопросом. — Его челюсть сжимается. — Это личное.

— В этом-то и проблема. — Я поправляю платье, ставя стол между нами. — Я не стану твоим маленьким грязным секретом, с которым ты на людях обращаешься как с мусором.

— Я не обращался с тобой как с мусором. — Его безупречное самообладание ускользает. — Я действовал профессионально.

— Профессионально? — Я отрывисто смеюсь. — Ты намеренно подорвал месяцы моей работы. Эти сертификаты действительны, и ты это знаешь.

— Правление ожидает определенного уровня контроля...

— О, оставь это. — я хватаю папку с предложениями. — Ты вел себя как осел, потому что боялся, что кто-нибудь может заметить, что тебя на самом деле волнует что-то, кроме твоего драгоценного контроля.

Его глаза вспыхивают. — Осторожнее, Наташа.

— Или что? — Я подхожу ближе, вздернув подбородок. — Ты накажешь меня сильнее на следующей встрече? Продолжай. Но не жди, что я потом раздвину для тебя ноги.

— Такие грубые выражения от принцессы из высшего общества. — Его губы кривятся в приводящей в бешенство ухмылке.

— Убирайся из моего кабинета.

— Заставь меня. — Он прислоняется к дверному косяку, ослабляя галстук. — Мы оба знаем, чем это закончится.

Я хватаю ближайший предмет — хрустальное пресс-папье — и швыряю ему в голову. Он плавно уворачивается, ухмылка не сходит с его лица.

— Над твоей меткостью нужно поработать, принцесса. — Он выходит в коридор. — Но мне действительно нравится наблюдать, как ты... возбуждаешься.

Дверь со щелчком закрывается, прежде чем я успеваю бросить что-нибудь еще. Я опускаюсь на стул, руки трясутся от ярости и затаенного желания.

Будь он проклят.

Я хлопаю рукой по столу, сбивая бумаги и кофейную чашку. Кофе, который он принес мне. Как какое-то извращенное предложение мира после того, как оставил меня одну в моем кабинете.

О чем я только думала? Я позволила Дмитрию Иванову соблазнить меня прямо здесь. В моем собственном убежище. Тот же человек, который только что унизил меня.

Мое отражение в окне насмехается надо мной. Я выгляжу идеально собранной в своем темно-синем платье, но внутри у меня беспорядок. Как я перешла от предупреждения Софии об этих мужчинах к раздвиганию ног для одного из них? На моем собственном столе, не меньше.