Размышляя о минувшем
Шрифт:
Получили несколько вагонов мануфактуры для обмена на хлеб. Немало времени и энергии пришлось затратить на создание заготовительного и торгового аппарата. Правда, в добровольцах принять участие в заготовке хлеба не было недостатка — предлагали свои услуги не только рабочие, но и бывшие царские чиновники, конторщики, приказчики. Из всей этой массы желающих поехать на Волгу за хлебом требовалось отобрать нескольких специалистов, действительно хорошо разбиравшихся в делах торговли и заготовок.
Как–то под вечер к нам в штабной
— Офицер? — спросил я Коновалова.
— Так точно, штабс–капитан.
— Что привело вас к нам?
— Хочу служить Советской власти.
Мальков добавил:
— Я много лет работал бухгалтером крупной московской фирмы. Надеюсь, что мои знания и опыт пригодятся вам.
— А у вас какая специальность, кроме военной? — снова обратился я к Коновалову.
— Тоже бухгалтер–экономист. До войны работал под руководством Александра Федоровича Малькова.
Я понимал, что вряд ли им близки и дороги интересы Советской власти, но все же рискнул зачислить их в штат: такие специалисты нам были нужны.
В Александре Федоровиче Малькове мы не ошиблись. Он честно служил Родине и в гражданскую войну, и в период мирного социалистического строительства. В годы Великой Отечественной войны мне пришлось встречаться с ним в штабе Приволжского военного округа, где он с исключительной добросовестностью выполнял обязанности штабного офицера. Что же касается Коновалова, то он оказался изменником — перебежал к белым при подходе их к Самаре.
После того как все было подготовлено к выезду на Волгу, часть людей и имущество отправили в Самару. Мне снова пришлось ехать в Петроград, чтобы решить ряд организационных вопросов и получить деньги.
Для выполнения операции по заготовке хлеба предстояло получить семь миллионов рублей. Сумма огромная. С трудом добился в Петроградском Совете оформления необходимых документов на получение денег.
Было воскресенье — банк закрыт. Узнал номер квартирного телефона тогдашнего управляющего государственным банком. Позвонил.
— Приезжайте в банк, — ответил он. — Через полчаса я буду там. Кассир предупрежден. Ваше счастье, что сегодня по распоряжению Владимира Ильича должны выдавать деньги Балтийскому заводу для расчета с рабочими, а то пришлось бы ожидать до завтра.
Еду в банк. В кармане у меня, кроме партийного билета, удостоверения на имя исполняющего обязанности командира давно несуществующей 7-й роты 12-го запасного полка и чека на получение денег, никаких документов. Думаю: выдадут ли? Уж очень большая сумма.
Однако опасения оказались напрасными. Управляющего банком разыскал в подвале огромного здания. С ним — кассир и несколько
— Все в порядке, — сказал он и тут же распорядился выдать деньги.
Как ни старался я все пачки ассигнаций упрятать в чемодан, ничего из этого не получилось. Более чем полмиллиона рублей пришлось отдельной пачкой заворачивать в газету, перевязывать шпагатом.
Тут же возле банка нанял извозчика, который отвез меня на Николаевский (ныне Московский) вокзал, а там носильщик помог донести тяжелый чемодан до штабного вагона. Аккуратно уложив деньги в несгораемый шкаф, я с облегчением вздохнул. Только теперь пришло в голову, как нелепо я поступил, не взяв с собой при поездке в банк охрану.
Казалось чудом, что я без каких–либо происшествий провез по улицам города, в котором в те дни орудовало немало всякого рода воровских шаек, такую огромную сумму денег. Никто, как видно, даже не подозревал, что один человек, без всякой охраны, мог везти в чемодане миллионы. Возможно, потому и обошлось все благополучно.
В Москве доложил Кудинскому о выполнении задания. Большую часть денег передал ему и, не задерживаясь, с частью отряда выехал на Волгу.
В Самару наш поезд прибыл в первых числах марта. На следующий день я представился председателю губернского комитета партии Валериану Владимировичу Куйбышеву. Он расспрашивал меня, как очевидца, о последних событиях в Петрограде и Москве, рассказал о положении в губернии, обещал всяческое содействие в заготовке хлеба.
Это содействие Валериана Владимировича мы чувствовали буквально во всем. Он помог нам подобрать из местных коммунистов заготовителей хлеба, предоставил необходимые помещения. Под мануфактуру пришлось занять пустовавшие в то время склады американской компании по торговле сельскохозяйственными орудиями. Американский консул заявил протест, грозился жаловаться в Совнарком, но после разговора с В. В. Куйбышевым удовлетворился обещанием, что склады будут освобождены, как только Советская республика восстановит торговые связи с Северо — Американскими Соединенными Штатами.
Разослали заготовителей с небольшими группами бойцов по уездам. Несколько таких групп выехало в соседние с Самарой губернии. И хлеб пошел, хотя поступало его не так много, как хотелось.
Вскоре приехал Кудинский, получивший к тому времени уже новее назначение, передал мне под расписку деньги, предназначенные для заготовки хлеба, и в тот же день отбыл в Москву.
Это была моя последняя встреча с Кудинским. Из Москвы он вместе с отрядом М. В. Минаева выехал куда–то под Киев. Там не прекращались ожесточенные бои с немцами и гайдамаками. В одном из боев Кудинский был тяжело ранен, захвачен гайдамаками и по приказу гетмана Скоропадского повешен.