Размышляя о минувшем
Шрифт:
Очень ярко и образно охарактеризовал Михаила Васильевича Фрунзе его боевой соратник, комиссар и писатель Дмитрий Фурманов: «Он был не только большой политик, не только большой организатор, не только большой стратег, но он был большой человек, человек просторного, прекрасного сердца, человек большого участия к человеческой жизни».
Таким именно и запомнился мне Михаил Васильевич на всю жизнь с той памятной встречи.
Ближайшим моим соратником по службе и руководству частями ВОХР сектора был начальник политотдела Леонид Федорович Тивин. Он отличался исключительной работоспособностью. Большую часть времени Леонид Федорович находился непосредственно в войсках, переезжая по железной дороге и на попутных
Большевик с дореволюционным партийным стажем, бывший подпольщик и активный агитатор партии, Леонид Федорович умел найти путь к сердцу каждого своего собеседника.
Помимо работы в штабе и войсках, выступлений с лекциями и докладами перед личным составом бригад, он поддерживал тесные связи с губкомами и губисполкомами, вел пропаганду среди гражданского населения, деятельно помогал комбедам в борьбе с кулачеством.
Вспоминается такой случай. Приехал как–то начальник политотдела в одно из волостных сел Пензенской губернии, выступил с докладом о текущем моменте. Тут ему сообщили, что в соседнем селе кулаки избивают вохровцев. Леонид Федорович немедленно направился туда, въехал на санях в расступившуюся толпу, в центре которой лежали окровавленные, избитые, связанные по рукам и ногам трое наших бойцов.
Кулаки, затеявшие расправу над ними, к тому времени уже попрятались в своих домах, а на месте преступления оставались лишь те крестьяне, которые оказались случайными свидетелями избиения вохровцев.
— Связали красноармейцев, вяжите и меня: я — их начальник, комиссар, — обратился Тивин к толпе. — Но думаю, что не вы совершили это позорное дело, не вы избили представителей нашей армии, представителей Советской власти. Для вас, трудовых людей, как и для меня, рабочего, Советская власть желает только хорошего. Уверен, что эту расправу над вохровцами совершили кулаки, которые не желают продавать хлеб государству, ненавидят Советскую власть. Правильно я говорю?
— Правильно. Это кулацкие сынки постарались, — послышалось из толпы.
Многие бросились развязывать вохровцев. Подняли их, провели к саням, на которых стоял Тивин.
В тот же день в селе состоялась сходка. Крестьяне единодушно постановили: просить Советскую власть привлечь организаторов расправы над вохровцами к ответственности.
Показывая пример отеческой заботы о командирах и бойцах, начальник политотдела вместе с тем был исключительно требователен, когда дело касалось соблюдения революционной дисциплины. Но была у Тивина одна слабость: не любил он ходить в военной форме.
— Так вольготнее чувствуешь себя, — говорил он полушутя–полусерьезно, когда кто–либо заводил речь об этой его привычке. — Военный комиссар я ведь только на время, поэтому не вижу необходимости привыкать к военной форме.
И действительно, как только закончилась гражданская война, он сразу же перешел на профсоюзную работу.
Штаб сектора возглавлял Николай Иванович Раев, в прошлом артист одного из московских театров, во время империалистической войны ставший прапорщиком. Штабную работу он знал и вел неплохо. Очень любил верховую езду. Ему я обязан тем, что и сам впоследствии увлекся конным спортом.
Обязанности начальника оперативного отдела исполнял бывший инженер–машиностроитель Дмитрий Николаевич Ильин. Он не имел военного образования, тем не менее оперативной работой руководил четко, уверенно.
И Раев, и Ильин были беспартийными, но глубоко преданными Советской власти командирами. Честную, добросовестную службу Советскому государству они считали своей священной
По–своему интересным был начальник связи Алексей Алексеевич Евсеев. Сын московского купца–миллионера, он сразу же после Октябрьской революции порвал связи со своим отцом. На службу в Красную Армию пошел добровольно, передав при этом штабу собственный автомобиль. В 1919 году был принят в члены партии. В штабе он пользовался огромным уважением, которое заслужил самоотверженным, добросовестным отношением к порученному делу. Вместе с ним работала и его жена, итальянка по национальности, очень милая женщина, убежденная коммунистка, хотя тоже дочь капиталиста (ее отец в Италии состоял акционером автомобильной фирмы «Фиат»).
После гражданской войны Ильин и Евсеев демобилизовались из армии и до последних дней своей жизни работали инженерами на московском автозаводе.
Примечательным человеком в штабе был юрисконсульт Г. К. Козицкий. Юрист по образованию, он в то же время глубоко интересовался экономикой. Одним из первых среди нас, еще летом 1920 г., Козицкий высказал предположение о целесообразности замены продовольственной разверстки продналогом. Все работники штаба проявили к этому живейший интерес. Каждый из нас, занимаясь заготовкой хлеба, бывая в деревнях, помогая комбедам в борьбе с кулачеством, собственными глазами видел, что продразверстка не способствовала развитию сельскохозяйственного производства. Крестьяне во многих случаях переставали заботиться о повышении урожайности, о лучшей обработке земли. Ведь излишки полностью приходилось сдавать государству. Об этом не раз говорили нам и активисты комбедов, которых никак нельзя было заподозрить в неуважении к Советской власти и ее законам.
Допоздна засиживаясь вечерами в штабе, мы долго думали, какой же найти выход из этого тупика. Наконец, пришли к единому мнению: надо обратиться за советом в Правительство и Центральный Комитет партии. Проект письма на имя В. И. Ленина поручили написать Козицкому. Через несколько дней письмо было подготовлено. Оно изобиловало цифрами, экономическими выкладками, примерами. В нем доказывалось, что если брать у крестьян не все излишки, а только часть их, оставляя некоторое количество хлеба для продажи на рынке, то это явится для крестьян побудительным стимулом к повышению урожайности. А поскольку хлеба будет больше, то и заготовки его пойдут успешнее.
По нашим подсчетам выходило, что при достижении урожайности хотя бы в 35–50 пудов зерна с десятины, можно будет заготовить для государства до 1,5 миллиарда пудов, а также оставить часть хлеба для свободной продажи крестьянами на рынке.
Текст письма мы всесторонне обсудили в кругу ответственных работников штаба, подписали и направили в Москву. Не берусь судить, какое значение в общей массе голосов в пользу продналога имел наш документ. Вероятно, таких писем в Правительство в то время поступало немало. Но когда мы узнали, что X съезд РКП(б), принявший ленинскую программу новой экономической политики (НЭП), предложил Правительству немедленно заменить продразверстку продналогом, каждый из нас, подписавший составленное Г. К. Козицким письмо на имя Владимира Ильича, гордился своим, пусть небольшим, вкладом в решение общегосударственного вопроса.
В мирные дни
Осенью 1920 года войска внутренней охраны, выполнив свою роль, влились в состав Красной Армии. Я переехал в Самару. Получил назначение на должность помощника командующего войсками Заволжского военного округа.
Командующим войсками округа был тогда Краевский, ярый приверженец Троцкого. Резкий, не терпевший возражений, он носился из гарнизона в гарнизон, по всякому поводу ругал и наказывал командиров за мнимую нерадивость к службе. Особенно доставалось от него военспецам, перешедшим на службу в Красную Армию.