Размышляя о минувшем
Шрифт:
Хотя наши отряды формировались на добровольных началах, состав их был далеко не однородным. Наряду с передовыми солдатами и рабочими в них можно было встретить также людей, далеких от революции, а порой настроенных враждебно по отношению к Советской власти. Тем не менее преобладающее большинство бойцов с честью выполняли свой революционный долг. В боях с гайдамаками, в коротких, но ожесточенных схватках с бандитскими шайками как рядовые бойцы, так и командиры отрядов дрались мужественно и самоотверженно, не жалея жизни. Случаев дезертирства почти не было. Правда, на первых порах не обходилось без курьезов. Борясь за
Объяснялось это не столько слабостью дисциплины, сколько неопытностью некоторых командиров, порой отсутствием воспитательной работы, малочисленностью партийных организаций. Коммунистов в отрядах было слишком мало. Они зачастую не в состоянии были оказывать свое влияние на каждого бойца. Да иные коммунисты и сами не очень хорошо разбирались, что. к чему. Их политическое мировоззрение ограничивалось иногда весьма простым понятием: «Все буржуи — враги революции, поэтому с ними можно не церемониться».
На хлебном фронте
С развернувшимся в феврале восемнадцатого года немецким наступлением по всему фронту и оккупацией вражескими войсками Латвии, Эстонии, значительной части Украины, Белоруссии, а также Пскова и некоторых других русских городов боевых дел нашим отрядам намного прибавилось. С каждым днем все заметнее поднимала голову контрреволюция. Притихшие было городская буржуазия и кулацкие элементы в деревнях с приближением немцев переходили к открытой борьбе против Советской власти. Участились бандитские нападения на железнодорожные эшелоны.
В конце февраля в нашем штабе была получена из Петрограда телеграмма, требовавшая все продовольственные грузы, застрявшие на станциях в районе наших действий и предназначенные в места, уже занятые немцами, немедленно переадресовать и маршрутными поездами отправить в столицу.
Выполнение этого задания Кудинский поручил мне.
— Запомните, — предупредил он, — что ни один вагон, даже ни один пуд продовольствия не должен попасть немцам. Решительно ломайте саботаж железнодорожников.
Первый маршрутный поезд начали формировать в Брянске. В товарной конторе станции я не без труда добился получения документов на вагоны с продовольствием. Записал их номера, а в сопроводительных накладных зачеркнул прежние пункты назначения и жирно вывел: «Петроград». Передал список, в котором значилось 50 вагонов, начальнику станции, приказал немедленно приступить к формированию состава. Установил срок — два часа.
— Нет паровозов. Отправить эшелон не могу, — с невозмутимым спокойствием ответил железнодорожник.
— Паровоз можете отцепить от любого поезда.
— Не имею права. Не возьму на себя такой ответственности.
Однако после получасового разговора, продолжая повторять «Я снимаю с себя ответственность», он распорядился формировать состав. Эта работа, правда, заняла значительно больше времени, чем я установил, но в конце концов маршрутный поезд был составлен.
Первый эшелон с продовольствием пошел в Петроград. В последующие трое суток удалось сформировать и отправить в столицу еще два маршрутных состава, нагруженных пшеницей, ячменем, маслом и мясом. Сопровождали и охраняли поезда
О проделанной работе мы донесли в канцелярию Совета Народных Комиссаров, а через день получили новую телеграмму: Кудинскому и мне предлагалось незамедлительно прибыть в Петроград. Там мы присутствовали на заседании Петроградского Совета, где обсуждался продовольственный вопрос, приняли участие в ряде совещаний Коллегии Народных Комиссаров по военным делам, были на беседе у Н. И. Подвойского.
Основной темой всех разговоров в Петрограде было немецкое наступление, нависшая над страной военная опасность и продовольственный кризис, чувствовавшийся день ото дня все острее. Население многих городов голодало, в связи с чем среди горожан росло недовольство. Враги Советской власти из кожи лезли вон, всячески стараясь взвалить вину за тяжелое продовольственное положение на большевиков. Это выражалось не только в усилении антисоветской агитации, но прежде всего в саботаже кулацкими элементами мероприятий Советской власти, направленных на ослабление продовольственных трудностей.
Было совершенно очевидно, что голод в стране обострялся искусственно. Кулаки, в руках которых находились основные запасы хлеба, сознательно придерживали его. Они отказывались продавать государству продовольствие, прежде всего зерно, по твердым ценам, срывали хлебную монополию, занимались спекуляцией.
Именно кулаки, которых В. И. Ленин называл самыми зверскими, самыми дикими, самыми грубыми эксплуататорами, составляли главную опору внутренней контрреволюции и иностранных империалистов. Лютой ненавистью ненавидели они Советскую власть.
В ряде губерний вспыхнули кулацкие антисоветские мятежи, поддержанные различными контрреволюционными элементами и иностранным капиталом.
На заседании Коллегии Народных Комиссаров по военным делам Кудинский доложил о состоянии наших отрядов, об их практической деятельности, подчеркивая необходимость усиления борьбы с контрреволюцией именно в тех районах, где они располагались. Вместе с тем он настойчиво добивался, чтобы ему разрешили осуществить заранее разработанный план: вооружить рабочих Криворожского и Донецкого бассейнов, за счет их пополнить отряды, надежно обеспечить тыл, после чего начать активные боевые операции против поднявшей голову контрреволюции, в том числе против немецких оккупантов. Однако Коллегия решила перебросить отряды на Волгу для заготовки хлеба. В той трудной обстановке, когда нужно было с боем вырывать у кулаков каждый пуд хлеба, это было, безусловно, правильное решение.
Нам поручалось обеспечивать продовольствием население Петрограда и Москвы. Однако, прежде чем перебазироваться на Волгу, два отряда, которыми командовали тогда Петров и Зиновьев, пришлось направить под Оренбург для участия в подавлении восстания местного казачества, поднятого бывшим царским генералом Дутовым.
Мы торжественно проводили товарищей, пожелали им боевых успехов, а сами выехали в Москву, занялись подготовкой к не совсем обычной для нас, военных, заготовительной деятельности.