Размах Келланведа
Шрифт:
– Холодное утешение, - буркнула Тераз.
Викан Аркедий ждал снаружи с гетманом народа холмов, худым и кряжистым на вид - словно ходячий пень. Гетман Петел приветственно кивнул ему.
– Мы ушли от семей, - начал он, - а зима не то время, чтобы уходить далеко.
Орджин кивнул в ответ.
– Разумеется, вы вольны вернуться. Благодарю за помощь. Рады были сражаться вместе.
Петел насмешливо фыркнул.
– Благородные лорды Квона смотрят на нас как на грязь.
– Примите мою благодарность. Будь у меня чем...
Гетман махнул рукой: - Мы подобрали оружие и полезные вещи. Удачный набег.
–
– Для тебя.
– Одна из женщин вышла вперед, протянув Орджину большой мохнатый плащ. Он готов был поклясться, что это медвежья шкура, если бы не цвет: грязно-белый.
– Это шкура огромного зверя с ледовых полей дальнего севера. Она твоя, потому что подходит по оттенку.
Орджин невольно откинул рукой нечесаные, слишком рано поседевшие волосы и засмеялся.
– Понимаю. Спасибо.
– Указал рукой на юг.
– Завтра будет бой. Надеюсь, вы останетесь на день. Для вас есть задача.
Петел свирепо усмехнулся: - О да. В каждом набеге должна быть хоть одна битва, чтобы юнцы могли хвастаться.
Орджин ответил гримасой не менее воинственной.
– Превосходно. Благодарю.
Гетман поклонился и отошел. Аркедий пошел с ним. Тераз придвинулась и тихо сказала: - Они нам нужны.
– Да. Но они уже сделали многое, и это не совсем их война.
– Ты слишком охотно потакаешь людям. Нужно быть строже.
Он смотрел, как горцы рассаживаются у костров, передразнивая друг дружку, смеясь. И рассеянно ответил: - Я желаю получить от людей именно то, чего не добьешься строгими приказами.
Женщина заинтересованно сощурилась.
– А если они не захотят делать это добровольно?
Он поднял плечи, не сводя взора с горцев.
– Иногда бывает и так.
Женщина поджала губы и промолчала.
Он нахмурился, почуяв перемену настроения.
– Что такое?
Губы ее были крепко сжаты.
– Ничего.
– Тогда... нам с тобой лучше поспать.
Она кивнула, тяжело вздохнув.
– Да. Полагаю.
***
Утреннее солнце не спешило разогнать ночной холод. Дыхание Орджина стало перьями пара, едва он вышел из дома и поставил ногу на камень, поправляя кожаные обмотки, закрепляя наколенники. Затем он чуть опустил пояс на кольчуге и, почти бессознательно, поправил новый медвежий плащ на плечах, с фибулой на левой стороне груди. Нагнулся над костром, грея руки. Шаман Юн уже сидел там в своем неопрятном плаще, похожий на драную ворону. Дальхонезец резко взглянул на командира и кивнул.
– Тебе идет.
Орджин вопросительно поглядел на шамана.
– Есть что-то?
Мужчина покачал головой: - Ничего особенного.
Орджин удовлетворенно хмыкнул. Юн протянул ему дымящую чашу.
– Чая?
– Спасибо.
– Подошла превост Жерел, в полном доспехе, шлем застегнут, забрало опущено. Орджин спросил: - Наши друзья еще здесь?
– Ждут.
– Думают, что смогут победить.
– У них есть причина.
Орджин всмотрелся в сторону юга.
– Не в этот раз. Я сам поведу атаку.
Пурджийка окаменела.
– Разумно ли?
– Это необходимо. Никто не отступает, пока сражаюсь я.
– А если ты упадешь?
Орджин воздел бровь, хохотнул и хлопнул
– Тогда отмсти за меня!
Превост не выглядела обнадеженной, но заметила, что солдаты радостно улыбаются в ответ на откровенный смех Орджина. "Этот знает что делает.
Значит, нужно сохранять ему жизнь".
– Пусть горнисты трубят построение, превост, - сказал он и пошел вперед.
Талианцы выбрали лучшее место, возможное на плоской, покрытой посевами и постройками местности. Заняли перекрестки прочных талианских дорог, проложенных на насыпях через поля. Отряды Орджина видели перед собой построение кругом, многослойную стену из щитов.
Он вытащил длинный меч, рукоять в полтора хвата. Орджин не любил щит, предпочитая защищаться клинком.
Квон-талианская пехота стояла на месте, бронзовые края щитов скребли землю, когда солдаты переминались с ноги на ногу. Где-то внутри круга ждало ударное ядро - мужчины и женщины в черных табардах Железного Легиона. Впрочем, Орджин не особо волновался: не верил, что новые отряды смогут явить ту же удаль и стойкость, что имперские войска давних времен.
Он ускорил шаг, поднял меч. Под ногами была жесткая стерня недавно пожатого поля, рожь или ячмень. В груди нарастал боевой клич, дабы устрашить врага и вызвать в себе ярость сражения.
Справа Орхен издал свой раздирающий уши рев; он оставил алебарду ради двух палиц. Слева Аркедий вытащил два кинжала, предназначенных для схватки грудь-к-груди.
Они ударили с тошнотворным хрустом, и все планы и разумные замыслы оставили Орджина, он предался звериной жестокости убийства. Враги вопили, глядя на него над щитами - одни глаза сощурены, другие широко открыты, зубы оскалены в гримасах ярости и боли.
Он прорубался насквозь, восхищенный самим фактом, что еще жив, пока солдаты по сторонам не начали внезапно отскакивать словно от каменного барьера; они стояли лицом к лицу с плотной стеной черных прямоугольных щитов, украшенных простой эмблемой - серебряным обручем или короной. Поверх щитов глядели холодные глаза, глаза людей, слишком давно привыкших к битвам.
Пауза позволила Орджину оглядеться. Он увидел, что вопреки намерениям оставить удобный путь отхода или бегства, пурджийцы полностью окружили уступающего числом противника. Он поднял кулак, требуя остановиться, и Орхен помог своим зычным голосом, заревев: - Стоять!
Два войска переглядывались через узкий промежуток - черная капля в океане из тысяч солдат. Тяжело дыша, Орджин очистил и вложил клинок в ножны, подошел ближе. Мужчина в черной накидке выскользнул из-за стены щитов.
Успокоившийся Орджин видел, что пред ним лица ветеранов, в морщинах и шрамах. Одни были чисто выбриты, у других седые бороды заплетены в стиле, вышедшем из моды десять лет назад. Все лица были спокойны, иные даже улыбались.
Вышедший на переговоры легионер был крепким, но ростом всего по плечо Орджину; седые волосы острижены, став короткой щетиной, лицо стало охряно-бурым от солнца и ветра, а глаза похожи на глаза Орджина - синие, словно ледник в горах. Табард был из грубой ткани, однако чистый и опрятно заштопанный - нет сомнений, его бережно хранили десятки лет.