Разгадай меня
Шрифт:
И кладет трубку.
Комик недоделанный.
Святая Света, как окрестила я девочку с рецепции, помогает мне найти кухню и все для чаепития, которое решил устроить Рижский для отдела рекламы. Она же объясняет, что "чай с мятой" – это действительно чай с мятой, босс употребляет его для успокоения, а вот с "мышьяком" означает, что всем крепкий черный, с хорошей дозой сахара, чтоб простимулировать работу мозга сотрудников. Со странностями чувак, да.
– Он всегда с гаджетом наперевес ходит? – не удерживаюсь от волнующего вопроса.
– Ага.
– Он меня все время Светой называет, – может и этому феномену есть объяснение?
– А меня Мариной первую неделю звал. Привыкнет, – пожимает она плечами, помогает устроить на подносе шесть небольших чашек и открывает мне дверь.
– Вообще он нормальный, в широком смысле слова, – пытается успокоить меня Святая Света. – Просто… специфичный такой. Не все к нему подход находят. А работать у нас весело! – бодро говорит она, провожая до кабинета начальника. – Ты, главное, не ведись на эти его синие глазищи, – заговорщицки тихо добавляет она у самой двери и открывает мне проход.
Поздно.
Я ж уже.
Глава 6. Наши танцы глаза в глаза
Агния. Месяц назад
Я приваливаюсь к стеночке и тихонько сползаю на заботливо подставленный мне пуфик. Какое джентльменство! Бутылки с дорогущей газировкой приземляются на пол возле начищенных мужских лоферов, а сам хозяин квартиры у моих ног.
Он тянет свои длинные пальцы (слишком длинные пальцы!) к моей здоровой ноге и стягивает с нее кроссовок. Я, как заведенная кукла с батарейкой в пластмассовом брюхе, часто и выразительно моргаю. Зрелище не для слабонервных девиц, такое интимное, такое… экзотичное!
Но я ж кремень!
Правда, ровно до того момента, как его ладонь ползет вверх и обхватывает мою щиколотку. Тело наэлектризовывается, волоски на руках привстают, а в горле пересыхает. Сердце делает "бум-бум-бум", тяжеловесно и глухо. Вторая ладонь Лёши ложится на левую ногу и проделывает зеркальные действия: сначала обхватывает ее в диаметре, а потом мягко ведёт большим пальцем по подъему ноги, словно чертит карту. Жалобный всхлип вырывается из груди вместе с совершенно развратным придыханием.
– Больно? – синие океаны заглядывают в мои серые лужицы с самым сопереживающим выражением на свете.
– Да, – вру.
– Ну, кости целы, однозначно. Похоже на ушиб. Сейчас примотаем пакет с горошком и…
– Откуда такие глубокие познания, Доктор Хаус?
– Семь лет в ЛФЛ, – обворожительно улыбается он.
– ЛФЛ? – завороженно повторяю я.
– Любительская футбольная.
О май гад. Он ещё и спортсмен! Хотя это оправдывает его выносливость и однозначно прибавляет баллов в рейтинге, что я уже успела составить в уме.
Правда, в противоположном столбце все еще висит возможный
– Скажи, что у тебя нет планов по моей распилке в своей начищенной до блеска ванной? – тихонько блею, пока одна из его ладоней скользит вверх, огибает колено и все ближе подбирается к моей лисичке.
Лёгкие, я вас прошу, не подводите. Вдох-выдох. Работаем. Раскрываемся.
– Мы вроде уже обсудили этот вопрос внизу? – озорно выгибает он брови.
– Там речь про духовку шла, а сейчас про более изощренные пытки, – стряхиваю его руки и складываю свои на груди.
Распустил тут клешни, понимаешь ли, гипнотизирует, воздуха лишает!
Алеша встаёт на ноги и протягивает мне руку.
– Ну, сегодня моя ванна недостаточно стерильна, ты в безопасности!
Я перевожу неуверенный взгляд на его протянутую руку и скептично приподнимаю одну бровь.
– И что будет дальше?
– Завтрак.
– Завтрак?
– Завтрак.
Желудок предательски урчит, вступая в сговор с мужчиной напротив. Завтрак – это хорошо, завтрак – это безобидно.
Рука сама тянется к протянутой ладони, лицо само вспыхивает при соприкосновении с теплой мужской кожей. Магия, не иначе.
– Ты что-то говорил про горошек? – подайте мне его сюда, и желательно на лицо!
– Единственное, что всегда есть в моем морозильнике. Отлично снимает отечность!
Оу, е.
Путь к кухне – надеюсь, он ведёт меня туда! – проложен мягким ворсистым ковром, таким белоснежным, что глаза слепит. Кто вообще нынче стелет дома ковры, да ещё и такие непрактичные? Здоровая нога утопает в теплом покрытии, и я жмурюсь от приятных ощущений. Черт, а уютно!
Кухня выглядит именно так, как положено у маньяков: идеальная чистота, сплошь белый цвет и огромный разделочный нож на столе. Я нервно сглатываю и сжимаю удерживающую меня ладонь сильнее, притормаживая.
Кидаю взгляд на приоткрытое окно балкона, тут всего второй этаж, вполне сойдёт для плана "Б", если что. Но все же останавливаюсь в проходе, так и не зайдя в помещение.
Рука, держащая мою ладонь, выскальзывает и ложится мне на поясницу, мягко подталкивая вперёд. Не-не-не, я, пожалуй, тут постою.
Боже, и зачем только пришла сюда? На что рассчитывала? Явно не на свой интеллект.
Все острый недостаток приключений в крови. Только моя жизнь встаёт на ровную колею, как подавай мне ярких эмоций! Так было с разъезжающим на мотоцикле Стасом, так было с поступлением в московский ВУЗ и вот…
– Какая решительная нерешительность! – цокает возле уха.
Рука с поясницы исчезает, две мужские ладони подхватывают меня подмышки и приподнимают от пола, перемещая внутрь кухни.
– Э-э-эй! – визжу, дрыгаю ногами, но поздняк метаться, мою пятую точку уже пристраивают на стульчик у окна.
– Пожалуй, начнем с кофе. Так начинаются все приличные свидания?
Леша задумчиво изгибает бровь и ждёт моего ответа.
– Обычно свидетелей бывает побольше, – бурчу я, устраиваясь поудобнее.