Разгадай меня
Шрифт:
– Не взяли, да? – скептично спрашивает подруга.
– Взяли, – рявкаю я и бросаю трубку.
Делаю пару глубоких вдохов и прислоняюсь к стеклянной витрине позади себя. Черт, черт, черт. Что за странное чувство юмора у вселенной? Что за подстава подстав?
Телефон в руках снова оживает лицом подруги. "Она не виновата" – проговариваю у себя в голове, прежде чем сделать очередной глубокий вздох и ответить.
– Приезжай в гости, – говорит она. – Влад на работу слинял, оставив меня наедине с кототираном, я боюсь, к
– Хочешь, чтобы я помогла в убийстве?
– Скорее стала буфером между мной и этим чудовищем. Расскажешь все… – как бы невзначай кидает она.
Ага, расскажешь. Как о таком позорище вообще можно кому-то рассказать? Даже если этот кто-то и сам далеко не безгрешен?
– Сегодня никак, – отвечаю, кривясь. – Хочу ещё в пару мест заехать на собеседование.
– Ты же сказала, тебя взяли? – удивляется подруга.
– Ага, но знаешь, хочется иметь запасной вариант, – неуверенно вру ей. Ловлю свое отражение в витрине, к которой только что жалась, и понимаю: нельзя показываться подруге в таком виде. Надо ее подготовить!
– Ты уже в четвертый раз отказываешься посмотреть на мое новое жилище. Я начинаю подозревать тебя в ханжестве!
– Май, я пойду, иначе не успею. Вечером созвонимся, ок?
Подруга хочет ещё что-то вставить, но я снова обрываю звонок. Я и правда не слишком горела желанием смотреть на ее новое пристанище и вот расплата за мое… нет, не ханжество, неприятие действительности. Эгоистично не хотела получить подтверждение, что все это реально и у нее теперь новая жизнь. А ведь я бы наверняка узнала тот дом, в котором провела тот злополучный день! И избежала бы этого позорища десятиминутной давности!
Он. Меня. Не. Узнал.
Каким же надо быть… Конем!
Нет, я решительно не смогу здесь работать. На него! Уму непостижимо! Никакая зарплата в целых… уф, даже дрожь по телу от названных мне цифр, – не заставит меня работать на этого удода.
Делаю очередной глубокий-глубокий вдох, приглаживаю белобрысые космы дрожащей рукой и собираю всю волю в кулак. У меня и правда есть ещё одно предложение о работе. Вчера позвонили и пригласили на собеседование в одну из контор, где я оставляла свою анкету, особо ни на что не надеясь. Так что я беру себя в руки, перекручиваю вечно убегающую куда-то юбку и бодро шагаю к метро.
Во что бы то ни стало, мне нужна другая работа.
Домой я возвращаюсь поздно вечером, отпахав полноценный рабочий день на "стажировке" в магазине косметики. Свой первый и последний рабочий день! Ибо в конце шестичасовой смены мне с милой улыбкой сообщили, что я не клиентоориентирована и не мотивирована на результат, чтобы это не значило. Я бы и сама послала их с высокой ёлки, потому что проводить рабочий день в двенадцать часов на ногах, без возможности даже облокотиться на стену… они о гуманизме слышали вообще?
Короче, мы не поладили и, конечно, мне НЕ
Уставшая, как черт, который весь день таскал уголь на своем хребту, поворачиваю ключ в дверном замке только с одной мыслью: пусть дома будет горячая вода. Пожалуйста, Господи, мне нужна ванна после пережитого арома-ада.
– Ты что натворила?! – доносится знакомое визжание, едва я переступаю порог своей квартиры. – О, нет! Нет-нет-нет! – прыгает вокруг меня Майя.
Надо было отобрать у нее ключи!
– О, да! – устало тяну я.
– Гуся, блин! Как ты могла! У нас же пакт!
Майя смотрит на мои волосы почти с суеверным ужасом. Закатывает глаза и издает ужасные рычащие звуки. Злится.
– А что мне оставалось, Май? – сажусь на обшарпанную табуретку прямо в коридоре, освещенном лишь тусклой лампочкой под потолком. – Везде дурацкие дресс-коды и нетерпимость к неформалам! Ты бы видела эти взгляды, когда я появлялась в драных джинсах, с синими волосами и пирсингом в ушах. Словно я не человек вообще, они даже мою анкету брали за уголок, как что-то заразное!
Наверное, мое лицо сейчас отражает всю мировую скорбь, потому что с воинственного настроя подруга тут же переключается на сочувствующий.
Май плюхается на пол возле моих ног и обнимает меня. Просто и без слов.
Плотину вот-вот прорвет, а я себе обещала, что никаких Ниагарских водопадов в моей жизни больше не будет, так что просто устало прикрываю глаза.
– Маскарад сработал? – шепчет она на ухо.
– Видимо да, – даже больше, чем она предполагает.
– Хорошо, – кивает Майя, отстраняясь. – Я смогу смириться с твоим видом. Не сегодня, конечно, – скептично оглядывает она мою запакованную в унылое шматье тушку. – И не так, чтоб с восторгом… Блонд? Серьезно?
– Что? Ты всегда говорила, что в роли Мэрилин я убедительна!
– Еще я согласилась крутить роман с женатым человеком за деньги! Все еще считаешь, что ко мне надо прислушиваться? – фыркает она.
– Все так плохо? – невольно заправляю осветленные пряди за ухо.
– Ну, не так, чтоб очень… Но выглядишь уныло. Прости. Если я тебе не скажу – никто не скажет!
– Иногда я ненавижу эту твою прямолинейность! – закатываю глаза и встаю со стула.
– Ну, уныло это даже хорошо. Подходит для работы. Наверное, – пытается спасти положение подруга, следуя за мной в комнату.
– А, забей. Постригусь налысо, уйду в буддизм, буду ходить в длинной рясе по трассе и питаться, чем Будда пошлет.
– Не слишком ли радикально? – смеётся она. – К тому же тебя взяли, разве нет? Конец итальянской диете, ю-ху!
– Я, наверное, откажусь, – отрезвляю ее оптимистичный настрой.
– Чего? – снова орет Майя. – Я тебе откажусь! Я ради тебя ягодицы рвала! То есть… Не в том смысле, конечно. Но блин, Гусь, я даже Влада заставила перед кудрявым извиняться, лишь бы он тебе шанс дал.