Райский сад
Шрифт:
— Я не стану бросать рядом два якоря, — сказал Дэвид. — Они могут так сцепиться, что потом не распутаешь.
— И все же я найду способ удержать тебя при себе.
— Милая практичная наследница.
— Мне бы хотелось сменить это имя.
— Имена входят в плоть и кровь.
— Вот поэтому я и хочу изменить свое. У тебя есть серьезные возражения?
— Нет... Хайя [44] .
— Повтори еще раз, пожалуйста.
— Хайя.
44
Застенчивая (суахили).
—
— Очень хорошее. Это будет только наше имя. Никто другой не должен его знать.
— А что оно означает?
— Та, что краснеет. Скромная.
Он обнял ее и тесно прижал к себе, девушка положила голову ему на плечо.
— Поцелуй меня только один раз, — попросила она.
Кэтрин приехала возбужденная, растрепанная, ужасно довольная и веселая.
— Вижу, вы ходили купаться, — сказала она. — Оба выглядите неплохо, хотя еще не обсохли после душа. Позвольте мне рассмотреть вас.
— Это ты позволь рассмотреть тебя, — сказала девушка. — Что ты сделала с волосами?
— Это — cendre [45] , — сказала Кэтрин. — Нравится? Жан экспериментирует с новым цветным ополаскивателем.
— Красивый цвет, — признала девушка.
Волосы Кэтрин производили поразительное впечатление на фоне ее темного лица. Кэтрин схватила бокал Мариты и отпила из него, глядя на себя в зеркало.
— Ну как вы поплавали? Хорошо?
— Хорошо, — ответила девушка. — Правда, не так долго, как вчера.
45
Пепельный цвет (фр.).
— Хороший коктейль, Дэвид, — сказала Кэтрин. — Почему у тебя всегда такой вкусный мартини? Ни у кого так не получается.
— Я добавляю джин, — сказал Дэвид.
— Сделай мне тоже, пожалуйста.
— Сейчас он тебе ни к чему, чертенок. Мы идем обедать.
— А мне хочется. После ленча я пойду спать. Знал бы ты, как изматывает все это осветление и перекрашивание.
— И как называется твой новый цвет? — спросил Дэвид.
— Он почти белый, — сказала она. — Он должен тебе нравиться. Поглядим еще, сколько он на мне продержится.
— Я вижу, что он белый. Мне интересно, что это за оттенок.
— Ну, это что-то вроде цвета мыльной пены. Ты помнишь этот цвет?
К вечеру настроение Кэтрин резко поменялось. Когда Дэвид с Маритой приехали с пляжа, она сидела в баре. Марита ушла к себе в комнату, а Дэвид присоединился к Кэтрин.
— А теперь что ты с собой сделала, чертенок?
— Просто смыла всю эту дрянь. От нее остаются серые пятна на подушке.
Она
— Ты чертовски красива, — сказал Дэвид. — И все же мне больше нравился твой натуральный цвет.
— Теперь его уже не вернешь. Можно тебе кое-что сказать?
— Конечно.
— С завтрашнего дня я прекращаю пить, начинаю учить испанский, буду читать книги и перестану думать только о себе.
— Бог мой, — сказал Дэвид. — Сегодня великий день. А теперь позволь я что-нибудь выпью и схожу переоденусь.
— Я буду здесь, — сказала Кэтрин. — Надень темно-голубую рубашку, ладно? Такую же, как у меня, хорошо?
Дэвид не торопясь принял душ, переоделся, и к тому времени, когда он вернулся в бар, девушки уже были вместе. Они выглядели так живописно, что он в который раз пожалел, что не умеет рисовать.
— Я сказала наследнице, что открываю новую страницу в своей жизни, — сообщила ему Кэтрин. — Еще я сказала, что мне хочется, чтобы ты полюбил ее так же, как меня. А если она согласится, ты мог бы взять ее второй женой.
— Ну, если бы я официально принял мусульманство, в Африке нас могли бы зарегистрировать. Там разрешается иметь трех жен.
— Я думаю, было бы гораздо лучше, если бы мы могли стать официальной семьей, — сказала Кэтрин. — Тогда никто не посмел бы нас осуждать. Ты пошла бы за него, наследница?
— Да.
— Приятно это слышать. Все так просто, а я переживала.
— Ты в самом деле пошла бы за меня? — спросил Дэвид Мариту.
— Да. Сделай мне предложение.
Дэвид смотрел на нее. Она была очень серьезна и взволнованна. Он вспомнил ее лицо с закрытыми глазами и темную голову на белом полотенце, расстеленном на песке — там, на берегу, где они наконец осмелились заняться любовью.
— Я сделаю тебе предложение, — сказал он. — Но только не в этом проклятом баре.
— Это не проклятый бар, — сказала Кэтрин. — Это наш личный бар, мы даже купили сюда зеркало. Хорошо бы нам пожениться сегодня вечером.
— Не болтай чепухи, — сказал Дэвид.
— А я серьезно. Я действительно имела в виду то, что сказала.
— Может, выпьешь? — спросил Дэвид.
— Нет. Сначала я хочу высказаться. Посмотри на меня и выслушай.
Марита опустила глаза, а Дэвид смотрел на Кэтрин.
— Сегодня днем я все обдумала. Правда, Дэвид. Ведь я уже сказала тебе, Марита?
— Да, — подтвердила девушка.
Дэвид видел, что девушки уже все обсудили и достигли некоего понимания.
— Начнем с того, что я остаюсь твоей женой. Я хочу, чтобы Марита тоже стала твоей женой, а затем и вовсе унаследовала тебя.
— Почему она должна меня унаследовать?
— Есть такое понятие — завещание, — пояснила она. — А то, о чем говорю я, даже более важно, чем завещание.
— А ты что скажешь? — спросил Дэвид у Мариты.