Рассвет
Шрифт:
— Хеллоу! — сказал мужчина, который не мог быть мальчиком Френсисом. — Иди сюда.
— Мне не разрешают! — отозвалась Лаура.
— Не разрешают? Почему? Ведь мы же соседи!
— Нельзя тревожить доктора Элкота. Он занят.
— Ты его не побеспокоишь, — засмеялся мужчина. — Он сейчас на работе. А я — его сын Френсис.
— А это ваши сломанные ноги? — Лаура уже прошмыгнула в щель и рассматривала белые толстые как бревна предметы.
— Да, невезуха. Половину семестра в
Она подошла совсем близко и осмелилась спросить:
— А где сломанные ноги? Под этими белыми штуками?
— Да. Эти белые штуки — гипсовые повязки. Вроде бинтов.
— О-о! Они болят?
— Да нет, уже не болят. Ну-ка, я угадаю твое имя! — улыбнулся он.
— Давайте, — кивнула она. — Только, нипочем не отгадаете!
— Попробую. Ты — Каролина?
— Нет, — покачала она головой.
— Сьюзен?
— Нет!
— Физзи Виззи?
Она восторженно хихикнула.
— Нет! Я же сказала, что не угадаете.
— А я угадал. Ты — Лаура. Я знаю, что ты живешь в соседнем доме, только я здесь не жил, и ты меня не видела. Я учился в колледже в Калифорнии.
— Где это?
— Далеко.
— О! Как Корея?
— Поближе.
— Мой папа улетел на небо в Корее.
— Я знаю, — серьезно ответил Френсис. — Он был такой красивый, твой отец.
— Вы его знали?
— Очень хорошо знал.
— О!
— Ты похожа на него, только волосы белокурые. — Он погладил ее руку. — Твой отец подарил мне мой первый мяч и ракетку. Я тогда был маленьким мальчиком.
— Я думала, вы и сейчас мальчик.
— Почему ты так думала?
— Тетя Сесилия сказала: «Френсис — славный мальчик».
— Вот как? Ну, что ж, она сама — тоже славная. Ей нравилось, что он держит своей теплой рукой ее руку. Когда она посмотрела ему прямо в лицо, его глаза ласково улыбнулись ей, совсем как глаза тети Сесилии, когда Лаура ей говорила: «Я тебя люблю».
— Сколько тебе лет? — спросил он. — Мне четыре года. А вам?
— Девятнадцать.
— Вы старый, да?
— Ну, не очень.
— Лаура! Лаура! Где ты? — У изгороди стояла тетя Лилиан.
— О Боже, да это Френсис! Простите, пожалуйста, она вам надоедала?
— Надоедала, мисс Лилиан? Она просто прелесть.
— Но вам надо заниматься…
— О, мне предстоит шесть недель проваляться с книгами. Времени у меня навалом. Позвольте ей приходить, когда захочет.
Так это началось.
Френсис научил ее читать еще до того, как она пошла в школу. Всю весну, пока он лежал в гипсе, и пару недель, когда гипс сняли и он с Лаурой гулял по саду, он показывал ей в книгах буквы и слова.
— Покажи мне слово из трех букв. Прочитай!
— Какой ты глупый, кот мяучит, пес лает.
— Ну, покажи мне слово «пес».
И пухлый пальчик Лауры скользил по странице, останавливался, и девочка победоносно восклицала!
— Вот! «Пес»!
— Какой милый юноша! — говорили тетки. — Он будет замечательным врачом. Такой терпеливый, такой внимательный.
Когда Лауре исполнилось шесть, кто-то подарил ей на Рождество «Алису в Стране чудес».
— Я не могу это читать, — пожаловалась она Френсису, когда он пришел к ним на обед со своим отцом. — Слова здесь такие длинные.
— Ну, давай, я тебе почитаю, — сразу предложил он.
Одна из тетушек заметила, что Френсис очень добр к Лауре.
— Да, он любит детей, — заметил его отец, — а ваша Лаура — такой милый ребенок.
— Да, все нам завидуют, — она такая послушная. А ведь многие мучаются со своими детьми.
Лаура всегда вспоминала «Алису в Стране чудес», — серый переплет, картинку, где у Алисы развеваются распущенные волосы, палец Френсиса, остановившийся на этой странице.
— Ты похожа на нее, — сказал он, глядя на изображение светловолосой Алисы.
Спустя годы, она помнила каждую книжку, связанную с Френсисом: «Тайный сад», который он подарил Лауре, когда ей исполнилось восемь лет, и «Остров сокровищ», который вызывал в памяти Лауры рассказы Френсиса о его путешествии на чудесный остров в Карибском море. Он показывал Лауре снятые им и друзьями фотографии этого острова, куда они приплыли на яхте, — острова, лежащего в синих водах словно спящий зеленый кит.
— Когда-нибудь и ты посетишь такие сказочные места, — говорил он Лауре. — Мир удивителен, и ты должна увидеть его пока ты молода. Он прекрасен, трудно поверить, пока не увидишь, как он прекрасен, Лаура.
Он давал ей книги, и они вместе восхищались ими или спорили о них. Он подарил ей фотоаппарат и так хорошо научил ее снимать, что она получила приз за снимок листьев магнолии под дождем.
По вечерам, когда он посещал их дом вместе с отцом, она играла им на пианино и радовалась, когда ее хвалили.
Но в то же время она понимала, что все, кроме Френсиса, ее перехваливают. — Мои тети думают, что я буду давать блестящие концерты, ездить по всему свету. Это меня удручает. Если б мне суждено было прославиться, я бы уже блистала. Мне двенадцать, уже поздно.
— У тебя талант, и ты должна быть счастлива этим. Зачем тебе быть знаменитой? — мягко говорил он, и его низкий голос звучал как пианино в нижнем регистре, когда она касалась рукой этих клавиш. Этот голос ласкал душу Лауры…