Рапсодия под солнцем
Шрифт:
— Аш, серьезно? Ты доверился человеку, что живёт как социофоб в километрах от других людей? — искренне поражаюсь я, так как вся здешняя атмосфера так и орет о сюжете из фильма ужасов. Прям идеальная картинка для сюжета «компания из пяти друзей сняла дом в глуши, чтобы отпраздновать выпускной, и их сожрал монстр из подвала».
— Это было сказочно, Ирс… Он спас меня из капкана, не испугался моего вида, да даже, когда я капельку крови у него забрал, не струсил. А потом еще покормил и подарил белочку, что теперь носится довольная по острову и тырит у Лавры
Совсем расстроившийся Аш вздыхает, а я крепче сжимаю его руку.
— Пойдем? Или ну его? — спрашиваю напоследок, пока ещё есть шанс на все забить.
— У меня не получается оставить это в прошлом. Возможно, если я узнаю причину, то это поможет.
— Ни одна причина не стоит твоей жизни.
Тяну его вниз, и чем ближе мы подлетаем, тем чётче я слышу ещё один запах. Он слабый такой, на фоне «шашлыка» и не заметен, но теперь, когда мы опускаемся недалеко от двери, я точно знаю, что там есть ещё и «лаванда». Но почему так слабо?
Недоуменно смотрю на Аша, но тот пожимает плечами и, не затягивая больше, толкает дверь, что оказывается не заперта.
Я сразу вижу обладателя «шашлычной» крови — крупный, я бы даже сказал, огромный мужик, заросший щетиной, резко оборачивается на нас с кухонным ножом в руке. Оно, в принципе, логично, учитывая, что стоит он в той части дома, где вроде как кухня, но все равно смотрится как в фильме ужасов. А вот рядом, за столом, лицом к нам сидит бледная-бледная девочка. Она поднимает на нас светло-голубые глаза и удивлённо хлопает ресницами. Мы так и замираем все: я с Ашем в непонятках, мужик с ножом в испуге, а вот девочка… девочка восторженно кричит, показывая пальцем на Аша:
— Деда, смотри! Мальчик-фея!
Аш улыбается и идёт к ней, из-за чего и так испуганные глаза мужика округляются ещё больше, а лицо бледнеет. Я уж начинаю переживать, что он сейчас на Аша с ножом кинется, и собираюсь его «заморозить», как он выдает просительно:
— Пожалуйста, не здесь… не при Еве…
Ну я все равно морожу. Я уже успел испугаться! Вот и стой так.
Аш даже внимания на него не обращает, садится за стол напротив девочки, что так и смотрит на него восторженно, и говорит:
— Я пришел исполнить твое заветное желание. Оно у тебя есть?
— Правда? Ты правда-правда все-все можешь? — пищит с полным доверием. Это вообще нормально — так на чужих реагировать? Я что, один с детства смотрю ужастики?
— Могу, но только если желание будет самое искреннее.
Девочка, как я понял, Ева, зажмуривается так, что у глаз морщинки появляются, и кивает довольно.
— Все! Загадала! Можно проверять?!
Аш смеётся и поясняет:
— Я не умею читать мысли, так что расскажи, пожалуйста, что ты хочешь.
— А разве можно самое сокровенное желание вслух говорить?
— Только феям. Мы так работаем.
Девочка смотрит подозрительно сначала на меня, потом на «шашлычного» мужика, и манит Аша пальцем, чтобы тот придвинулся поближе. А когда Аш нагибается, шепчет на ухо:
— Я очень хочу следующим летом поехать в тот лагерь, в который
Аш с серьезным лицом отстраняется и кивает:
— Желание принято. Я навещу тебя следующим летом, проверю, чтобы загаданное сбылось.
— Правда? Ой, а как? Ты им сделаешь пандусы?! — это уже она верещит радостно, забыв, что секрет никому, кроме феи, доверять нельзя.
Аш прикладывает палец к губам и шикает, чтобы тише себя вела, и девочка сразу захлопывает рот, смотря на крылатого вампира как на чудо чудесное. Но Аш больше ничего не говорит, поднимается и подходит к мужику. Указывает ему на дверь и сам выходит, тихо говоря мне, чтобы разморозил человека.
Я уже хочу тоже выйти, как девочка, не выдержав долгого молчания, кричит:
— Деда, деда, ты видел? Фей!
Тянется к нему, чтобы за рукав дёрнуть, к себе внимание привлекая, а я вижу, как из-за стола инвалидная коляска выезжает, в которой Ева, оказывается, и сидела.
Вылетаю на улицу, размораживая его на ходу, и, захлопнув дверь, вдыхаю свежего воздуха. Аромат лаванды, что раньше казался незаметным, теперь пропитал меня всего.
Аш берет мою руку и, подняв ее, целует тыльную сторону ладони. Удивлённо смотрю на него и чёт даже чего сказать не знаю. Поэтому просто обнимаю его и сам целую, правда в губы. Я люблю тебя, ты знаешь?..
Слышу, как в доме мужик объясняет внучке, что ему надо отойти, а она должна дома сидеть, и стаскиваю Аша с порога, как раз когда дверь открывается, и на улицу этот «шашлычник» выходит. Первым делом он закрывает дверь и только после на нас с полным отчаянием смотрит.
— Что с ней? — спрашивает Аш совсем не то, как я думал, собирался.
— Упала. Три года ей было, со старшей сестрой играла, на двухъярусную кровать забралась и… Врачи твердили — неизлечимо, а в этом году обнадежили, что благодаря новому нейрохирургу можно попробовать облегчить, чтобы хоть чувствовала что-то ниже пояса. Это важно, она хотя бы сможет понимать, что в туалет хочет…
Аш кивает так, словно сам врач и хоть что-то понимает, после чего берет меня за руку и тянет к лесу. Мы с мужиком так этому поражаемся, что, по ходу, на одной волне молчим, но, пройдя лишь несколько шагов, Аш тормозит и говорит:
— Главное в этой жизни — не быть дерьмом. Хотя бы для себя. Не представляю, как ты договорился со своей совестью, но знай — я бы мог ей помочь, но не буду. «Спасибо» скажи себе.
И резко улетает вверх, меня за собой утаскивая. Молчу, никак не комментируя, но стоит нам отлететь немного, как он останавливается, прямо в воздухе, над облаками. Чувствую, как его руки трясутся, даже та, что до сих пор мою ладонь сжимает, а вид такой, будто ему даже физически плохо, а не только психологически. Перенервничал. Хочу его обнять, но он тянется за своим новым телефоном, что в кармане лежит, и, достав, начинает быстро что-то кому-то писать. Не лезу и даже не подсматриваю, дожидаясь, пока он закончит, и мы одновременно друг друга обнимаем под его облегченный выдох.