Рапсодия под солнцем
Шрифт:
— А что ты в тот раз сделал?
— Покормил, и она мне яйцо снесла… — Охнув, подрываюсь и бегу на кухню за зернами пшеницы. Не уверен, что у нас такое водится, но те, что были в клетке, мне уже не найти. К шкафчикам с крупами так просто не подобраться — прямо около них стоит Лавра и режет овощи.
Но время! Время не ждёт! И я не могу!
Подхватив женщину, отставляю ее в сторону и, рухнув на колени, начинаю перебирать банки. Пшеницы нет… Зато есть гречка, рис и пшено. Даже не думая, просто сгребаю все три и мчу обратно. И мы принимаемся за кормежку робота пшеном, потому что, по мнению Аша, куры его любят.
На последнем яйце (и оно точно последнее, я проверил!) торможу, пытаясь угадать, что там, и отчего-то начинаю нервничать.
— Так и будешь на него пялиться? — Нетерпеливо ёрзает Аш. — Давай, я вскрою, если ты такой телок.
Отодвигаю брата, чтоб не вздумал и пытаться. Мой подарок, я и бью яйца! Нажимаю пальцами на скорлупу, и по ней разбегаются тоненькие трещинки, еще немного… и все осыпается, оставляя в ладони браслет. В виде черной массивной цепочки замкнутой на восьмерку. Знак бесконечности. И крохотная лента записки: «Я люблю тебя. Давай проведем вместе вечность?»
Аш пищит над ухом, а я неверяще гляжу на браслет. Я-то думал… А он…
У меня даже мысли не хотят собираться в кучу, просто сижу и пялюсь, пока не огребаю лёгкий подзатыльник от брата и негодующее:
— И чего сидишь? Давай, руки в ноги и возвращай его!
А я… Не уверен, что теперь он этого хочет, но все равно подхватываю курицу и все фигурки-символы, убегая с этим в комнату. Устроив статуэтки на полке, я наскоро ополаскиваюсь и, напялив первое, что под руку подвернулось, хватаю браслет и торможу. А где второй-то я и не знаю. Приходится потратить еще десять минут, наведя в нашей спальне полнейший хаос, но нахожу. Лежит себе, одинокий, тоскует, в самом дальнем углу самого неудобного ящика.
Такое ощущение, что я опаздываю… Не знаю, просто чувствую, что нужно срочно к Нирраю, поэтому убираю оба браслета в герметичный пакет и бегу к океану. Пусть скорость у меня и вампирская, но чтобы добраться до Большой земли в кратчайшие сроки, требуется большее. Потом я мечусь по городу в поисках Ниррая или хотя бы пытаюсь уловить его аромат, но все это очень проблематично. Тут такой необъятный «шведский стол»! И это очень большая проблема.
Обегаю все места, куда бы он мог податься. В пентхаусе лишь Араклай и Онцилла, зато я учуял его запах — значит, точно здесь был. Ищу дальше. В клубах его нет, на работе тоже, как и там, где можно было бы устроить сборище, даже на развалинах моего старого дома никого… хотя да, с чего бы ему сюда приходить.
Я бегаю и ищу. На пределе сил: легкие горят, голод скручивает нутро. Прочесав Монтре вдоль и поперек, несусь за город и лишь по счастливой случайности улавливаю остаточный шлейф родного аромата. Круто меняю направление и лечу по следу. Наконец-то! Ниррай сидит на траве под персиковым деревом и лопает сочную мякоть плода. Торможу и оседаю перед ним на колени. Жадно хватаю ртом воздух, пытаясь отдышаться, слова не идут — только сипы да хрипы.
Ниррай склоняет голову набок и устремляет
— Прости меня, я дурак. Я подумал, что ты не хочешь быть со мной. Расстроился и загнался. Ниррай, прости. Ты знаешь, я очень тебя люблю и, собрав все статуэтки, понял, к чему это было.
Перескакиваю с одного на другое, начиная частить. Сам это понимаю, но не могу тормознуть, напротив, спешу ещё больше, пока не услышал слова, после которых хоть с обрыва…
— Я совсем не умею принимать подарки, возможно потому, что получал их только от Аша и как-то… Это были или рисунки, или поделки. Да, он потом вырос, но… Я не о том… Ниррай, я ценю тебя и то, что ты мне подарил. Прости, что так туго соображаю. И все же… я хочу знать: ты не передумал? Ты еще хочешь прожить со мной вечность?
— Ты рылся в мусорке?.. Серьезно?! Зачем?
— Так ведь подарок! И не рылся, она ж прямо сверху лежала. Я потом помылся, ты не думай! Пожалуйста, скажи, у меня ещё есть шанс всё вернуть?
— Но почему сегодня? Из-за того, что я решил развеяться?
Отчаянно мотаю головой и отвечаю:
— Я ни в коей мере не против, что ты гуляешь. Я делал нам кресло и отвлекся… Ну, в смысле, делал после того, как работу закончил, теперь должно настояться, прежде чем дать девочке выпить… В общем, Аш пришел и растормошил меня. И я не понимаю, как сам не допер до этого. Я у тебя совсем идиот. Ниррай, прости, что заставил тебя так долго ждать!
— Аман, ты не идиот. Ты просто и не пытался понять мой замысел. Но я не понимаю, что изменилось? Растормошил, в смысле, заставил найти курицу эту долбаную?
— Растормошил — то есть вывел из черной депрессии. Я ведь растерялся и вообще не понял, что яиц-символов у несушки несколько. Сразу уверовал в свои страхи, что ты просто не хочешь со мной быть.
Голод грызет живот, но ближайший «донор» далеко, да и не стоит нападать на первого встречного, поэтому нагибаюсь и откусываю от персика добрую половину. Сочный и сладкий, и хоть вообще не кровь и ничем ее не напоминает, все равно вкусно.
Ниррай сует мне остатки и, встав, просто уходит… Да на хуй мне персик — мне ты нужен! Откинув влажную сладость, подрываюсь и, налетев, хватаю, сгребая его в объятия.
— Даже не думай! — сообщаю сразу.
— Я теперь быстрее и сильнее.
— В курсе. Поэтому и не вздумай сбегать — не догоню. Яви милосердие и останься со мной, царевич.
— Ты собрался связать свою жизнь с существом, которое, способно, не желая признаваться, издеваться над тобой в самый ответственный для тебя день. Я не вижу своей связи с этим диким. А ты — мазохист. Или как там это называется, когда человеку нравится страдать?
— С тобой. Я хочу быть с тобой. Вредным, кусачим и иногда колючим. Сейчас я понимаю, что ты бы не стал, но тогда… Я переволновался. Так боялся отказа, что сам все испортил.
Он молчит. И я — совсем уже ничего не понимаю. Ни — что делать, ни — что будет… Полная неопределенность, но отпускать его не хочу, да он и не рвется.
— Помнишь ресторанчик в персиковом саду? — спрашивает, после долгой паузы. — Далеко отсюда?
— Конечно помню. Шатры, и ты на подушках, в моей футболке. Не очень. Хочешь туда?