Рандолевый катран
Шрифт:
– И вы, конечно, сделаете всё, чтобы она очухалась?
– Безусловно. Но давить на тебя не стану! Скажу только одно, все участники зимнего купания согласились!
– Дак вы со всеми перетёрли?
– Да.
Никола почесал затылок. Выходит, он на десерт остался. Как самый сговорчивый. Или, наоборот?
– Николай! Вы согласны?
– А куда бедному крестьянину податься?
– Это добрый разговор. Собирайтесь в дорогу!
– Я разумею, опять к Крещению надо быть там?
– Верно. Номер
– Уже, – сказал Никола.
– Что, уже?
– Уже собираю чемодан!
Никола опустил трубку. Оно понятно, человек государственный и говорит за казённый счёт, но чего переливать из пустого в порожнее!
– Так что, милая Нина, скоро заскачешь кузнечиком! – подмигнул супруге Волконский. Позвав домработницу, он вышел из комнаты.
Нина Петровна, нажимая на кнопки управления коляской, подъехала к окну. Провожая взглядом машину мужа, она не сдержала слёз.
– Не реви, тётка! – гаркнула под ухо Валя. – Он к духовнику поехал!
Нина Петровна обернулась.
– Вот, видишь, уже головушка вращается! Вскоре танцевать будешь! А что до князя, муженька твоего, так подменили! Всех своих поблудушек забросил. Что там ему китаец вставил, даже не представляю. Духовным стал. Словом, князь. Я, веришь-нет, зауважала. А то хотела было рвать когти отсюда!
Нина Петровна протянула руку, указывая но подоконник.
– Тебе подать очки? – догадалась подруга.
Нина Петровна кивнула. Валя водрузила на хозяйку окуляры, после чего та долго, не мигая, смотрела ей в глаза. Валентину пробрало до самых пят. Она чуть было не призналась в половой связи с хозяином, но в самый ответственный момент, Нина Петровна вдруг протянула руку и прижала к губам подруги.
Зашла Клава с работающим на всю мощь пылесосом и разрядила обстановку.
ГЛАВА 50
– Андрей Васильевич! – протяжно произнесла Ядвига Францевна, приоткрыв двери флигеля, где проживал один из соучредителей пансионата.
– Сгинь, нечистая! – раздражённо выкрикнул Мискин. Управляющая отелем измаяла его истерзанную душу. Выдавала, как скупая процентщица, по ящику пива на месяц, отрубив все контакты с отдыхающими. Спасибо, дворник, угостил вчера спиртом, от которого теперь нестерпимо ныли кости и судорожно сокращались мышцы. А похмелиться, увы, нечем. До февраля эта стерва не даст ни глоточка!
– Счастливый вы человек, Андрей Васильевич! – сказала вошедшая управляющая.
Андрей Васильевич натянул на голову свежую простынь.
– Гости приезжают!
– Придут гости, глодать кости!
– Советую сейчас же встать, побриться, привести себя в порядок! Горничная принесёт вам отглаженный костюм.
– В гроб меня решила уложить?
Ядвига Францевна по привычке вильнув бёдрами, вышла.
Через полчаса явилась горничная с парадным костюмом на плечиках. Не церемонясь, по велению хозяйки, он сдёрнула простынь с лежащего на тахте Мискина.
– Велено привести себя в порядок! – заявила она.
– Рита! Ритуля! Будь доброй девочкой! – начал канючить Мискин.
– Нет! Андрей Васильевич, и не просите! – горничная топнула ногой для убедительности.
– Я не о том, пивка бы с полглотка. Сразу зашевелюсь. Это Ванька, подлец, отравил меня спиртом.
– Нет! – сказала Рита в форточку, сама же протянула руку за спиной.
Мискин вложил ей последний стольник.
– Ни за что не просите! – ещё громче выкрикнула горничная, уходя.
Андрей Васильевич сел на краешек тахты, обхватил голову руками, упёрся локтями в колени и принялся раскачиваться вправо-влево.
Через пять минут Рита зашла с новыми бритвенными принадлежностями и свежим, свёрнутым в рулон, полотенцем.
– Вот!
– И это всё? – раскрыл опухшие веки Мискин.
Горничная, улыбаясь, кивнула. Она положила полотенце на стол.
– Какая же ты садюга! – взвизгнул Мискин.
– Ещё пооскорбляйте меня! Вовсе никогда не дождётесь пощады!
Мискин пробурчал что-то в ответ. Типа того, что и не ждал никогда ничего доброго от такой стервы.
– И напрасно не ждал! – Рита жестом фокусника потянула за край полотенца, бутылка, вложенная внутрь, закрутилась, поехала по столу.
Мискин едва успел поймать!
– Вот спасибо, душенька!
– Все вы такие малохольные! – высказалась горничная.
Мискин зубами сорвал крышку и отхлебнул добрую половину бутылки. Отрыгнул и закашлялся.
– К-ха, к-ха! Кто хоть приезжает-то?
– Босс с каким-то князем.
– И всё? – лицо Мискина покислело ещё больше.
– Нутам, Чугуев какой-то, ещё парочка ваших друзей.
Мискин одним махом высадил бутылку до донышка. Вот уж радостней вестей не слыхивал! Воодушевлённый, он помчался в ванную кабинку. И как ни тяжело было ворочать намыленной вехоткой, отодрал с себя пару слоев эпидермиса. Побрился.
Через полчаса, когда горничная по своему обыкновению внесла завтрак, не узнала Мискина.
– Вы прямо как жених! Только бабочки не хватает.
– Перебьюсь и галстуком! – сказал Мискин, торопливо запихивая в рот яичницу с жареной ветчиной. "Только бы сразу не опьянеть", – крутилось у него в голове. Тогда, глядишь, на следующие дни можно будет кое-чего принять для души.
Первым приехал хозяин. Как положено, его встречали всем активом. По традиции Никита тотчас зашёл к компаньону, засвидетельствовать своё почтение.