Рандолевый катран
Шрифт:
– Почему? Достаточно нежная ткань. Не будет колоться.
– Ты только что сказал о какой-то суспензии?
– Александр Андреевич! Вы же изучали латынь? Это всего-навсего, суспензорий! – увидев широко раскрытые глаза пациента, доктор понял, что тому сейчас не до мёртвого языка, поэтому пояснил: – Подвешивающая повязка! Так будет легче ходить и даже работать.
– Древнее ничего не придумал? – спросил Волконский, увидев в руках китайца шёлковую широкую ленту.
– Древнее, то бишь мудрее! Показать, как одевать?
Волконский
– Когда снимите, разберетесь, как надевать. Жду вас, Александр Андреевич через неделю. Да, да! Потом и расплатитесь.
– А если, не подтвердится диагноз?
– Можете сдать анализ в лабораторию, потеряем ещё день. Орхит, вызванный гонореей, может привести к гангрене.
– Сейчас-то хоть не будет?
– Дело идёт на часы. Чем раньше примете антибиотик, тем успешнее прогноз.
– Такты мне, Сеня, назначаешь антибиотик четвёртого поколения! Его синтезировали два года назад, а в справочнике у тебя один пенициллин.
– Медисына не стоит на месте! – ответил Син Лун, почему-то сбившись на китайский акцент.
– Я тебе верю, – сказал Волконский, протягивая руку. Одно упоминание о лаборатории взбесило его.
В суспензории, действительно, легче! Ничего не трёт, не болит при движении. Похоже, наши деды обходились менее дорогостоящими, но более толковыми методами лечения.
Волконский поехал в знакомую аптеку.
– Катя! – позвал он, заглянув в пустое окошко.
До него тотчас донёсся томный вздох. Катя выбежала из конца коридора за прилавком. Одновременно с нею появился сладострастный запах, хорошо знакомый Волконскому. Он всегда чуял носом этот аромат, поглощающий и захватывающий по самое ни хочу. В который хочется окунаться и окунаться до истомы. Теперь срамной душок навеял Волконскому картинку жалобно скулящей суки с раздолбанным в кровь задом.
Он сделал заказ, не отрывая глаз от аптекарши.
Катя быстро обслужила.
– И глазом не моргнёшь? – улыбаясь, спросил Волконский.
– Я. М-м, – щёчки Кати зарделись, – приношу свои соболезнования…
– Катя! Ты одна на смене?
Катя закивала головой, поправив что-то под халатиком. Время сумерек, людей в аптеку ходит мало, пора и делом заняться! Она-то уж ублажит князя по всем статьям! И позабудет Волконский о парализованной супруге!
Волконский, как не раз уже делал, прошёл к входной двери, щелчком пальца развернул висящую табличку на "Закрыто", защёлкнул засов.
Тем временем Катя скинула плавки.
Она потянулась к Волконскому своими толстыми губами, прикрыв веки.
– Садись! – дёрнул князь её за плечо, усадив на стул.
– Хочешь грубого секса, милый?
– Нет, я желаю нежного мордобойчика! – Волконский стукнул ребром ладони по прилавку.
Катерина дёрнулась всем телом.
– Не понимаешь? – прошипел горе-любовник.
Катя всхлипнула.
– Зачем я у тебя купил эти модные таблетки?
– Трудности?
– Благодаря
– Я чистая! – взвизгнула Катя.
– Не спеши выкручиваться. Всё равно я узнаю, – Волконский взял её за подбородок, заставив смотреть себе в глаза, – ну?!
– Это не я! Я ни с кем, никогда!
– Не ври! Я могу сделать так, что ты долго будешь скучать! Веришь ли? – Волконский продолжал недобро улыбаться.
И от этой змеиной улыбочки Катю прошиб озноб. Она затряслась, захныкала. Волконский сдавил ей подбородок сильнее.
– Рассказывай! И лучше, девонька, в этом месте.
– Я не… – она закусила язык и вдруг заговорила, не останавливаясь, – это всё Васёк, мой муж! Это он от Лидки подхватил! Когда я тут с тобой, с вами…
– Продолжай!
– Он залез на соседку, козёл! А она только что из Египта. Там какая-то страшная форма гонореи. – Катя всхлипнула, дёрнула плечами. – Он меня и наградил! Не могла я ему не дать, понимаете? Он пьяный дерётся! Куда я с синяками? Разом с работы выкинут!
– Ты знала? Когда со мной была?
– Нет! Нет! Нет! Это потом, когда вы уехали куда-то и не появлялись две недели. Я думала, что заболела позже!
– Вылечилась? – Волконский сдвинул брови, нахмурив нос.
– Да я уже здорова!
– Сильно болела, девочка моя?
– Сильно, сильно! Не могла нормально ходить, – всхлипнула Катя. От жалости к себе у неё потекли слёзы. – И впереди всё болело, и сзади! Я даже глотать не могла.
– Почему?
– А то вы не знаете? Были поражены заглоточные миндалины.
Волконский оторвал руку от Катерины, оттёр ладонь о брюки. Не сдержался, сплюнул и ушёл под причитания молодой любовницы.
В первой попавшейся забегаловке Волконский заказал стакан апельсинового сока, запил таблетки. Помня о том, что труженики науки не спят, князь поехал в центр планирования семьи.
Бодренький охранник не пожелал впускать постороннего.
Он требовал пропуск.
Для этого пришлось бы звонить в кабинет Алику, чего Волконский не желал. Тогда он показал свою корочку.
Охранник опешил, столь высоких гостей он ещё не встречал. Он тотчас кинулся к телефону, предупреждать всех о вип-персоне!
– Не нужно, – сказал Волконский. – Я по делу государственной важности.
– Так я и хотел предупредить начальство!
– Не нужно никого предупреждать. Иначе получишь предупреждение сам. Причём, с занесением в личное дело.
– Я понял, – охранник занял своё место за столом, уткнулся в монитор внешних камер наблюдения. Как будто никого не встречал, ни с кем не разговаривал.
– Где у вас лаборатория? – отвлёк его Волконский.
Охранник вздрогнул. Он-то уже мысленно попрощался с посетителем. Сообразив, что от него хотят, охранник суетливо порылся в столе и протянул посетителю план эвакуации здания с подробными наименованиями каждого кабинета, включая подсобки и вспомогательные службы.