Ракетчик

Козлов Константин

— Думаешь, они оставят его в покое?

— Не думаю. Оставить его в покое — значит оставить его нам. Мы должны найти его первыми.

К вечеру пришел катер с водолазами. Стемнело, и работу пришлось отложить до утра. С рассветом начались погружения. Медики улетели, их сменили эксперты. Работы им хватало. Все измерить, заснять, запротоколировать. Катер был снабжен небольшим подъемным краном со стрелой. Через несколько часов моряки подняли на борт блоки, сброшенные Давыдовым в воду, и выволокли на косу остатки фюзеляжа. Лучше всего сохранилась пилотская кабина. Крылья были напрочь снесены последним

взрывом. За работу принялись безопасники. В эту службу обычно шли списанные летчики, штурманы, авиационные инженеры — народ, отлетавший свое и повидавший виды. Лучше них авиацию не знает никто. Против ожидания, они возились не слишком долго. Насквозь вымокший представитель этой достойной службы притопал к следователям и в обмен на сигарету поделился своими соображениями. Офицер был в синей куртке, и потому его звание следователям определить не удалось.

— Короче, это целиком по вашей линии. Сюда машина не упала, а села. Взрыв на борту все же был. Что-то, начиненное шариками.

— С чего это вы решили?

— Насчет шариков? — подошедший глубоко затянулся сигаретным дымом. — Там все — как шрапнелью…

— Насчет посадки.

Безопасник понимающе кивнул:

— Доказательства нужны?

— Да хотелось бы, — почесал затылок Медведев.

— Тебя как зовут?

Следователь представился, но, уловив недовольство в глазах собеседника, добавил:

— Можно Борей.

Собеседник оказался подполковником Иноковым Игорем Владимировичем. Медведев решил обращаться к нему по имени-отчеству. Правда, экипаж доставившего их сюда вертолета подполковнику беззастенчиво тыкал. Позже Медведев узнал, что у летчиков так принято, но пока обращался к подполковнику с должным уважением.

— Ну так вот, Борис Александрович. — Иноков показал на обломки фюзеляжа. — Нос у машины цел и даже почти не помят. Брюхо местами продрано насквозь, но не пробито, а именно поцарапано, это потому что на него садились. И еще, пойдем в кабину, там увидишь.

В кабине Иноков ткнул пальцем в приборы. На одном не было стекла.

— Смотрите. — Иноков стал крутить стрелки — те легко вращались. — При жесткой посадке все механизмы приборов заклинило бы. При падении стрелки, бывает, даже прилипают, впечатываются в циферблат. Здесь ничего подобного. Самолет сел. И для аварийной посадки сел достаточно нежно.

В кабину заглянул еще один в синей куртке.

— Мужики? Вы следователи?

— Да а что? — Медведев и Зубров обернулись.

— Тут с вами мент хочет пообщаться.

— Кто?

— Ну, милиционер. Они на катере приехали на зеков посмотреть.

Мент оказался достаточно молодым мужиком в гражданке. Поэтому вчера они и не поняли, кто он такой. Контрразведчики спали в вертолете, мент на катере, встретились только теперь, утром. После обмена рукопожатиями и прочими формальностями милиционер сразу же огорошил следователей:

— Клиенты не наши. Роба от наших, а одеты в нее — не знаю кто. Мы, конечно, начнем расследование по своей линии. Но предварительно, — он достал из папки обычные милицейские фотографии — фас, профиль, — вот полюбуйтесь, даже пальцы можно не снимать. Не они. Ну что, будем сотрудничать или дурить каждый по своей линии?

— Медведев Борис, — протянул руку для пожатия майор. — Особый отдел округа.

— Кучеров Федор, — отозвался милиционер. — Капитан, УВД, Петрозаводск.

— Олег Зубров. Будем.

— Ладненько, скопом даже батьку бить легче.

Тогда вводите меня в курс дел, что тут у вас происходит. Насчет тайны — понятное дело, обязуюсь…

— 

В местный отдел милиции Дмитрий Ильич добирался на электричке. Его вызвали с аэродрома в Бесовце, когда милицейские эксперты здесь уже отработали. Машину, послужившую причиной аварии, оттащили с рельсов, тела увезли. Движение поездов восстановилось. Оставалось только сокрушаться по поводу нерасторопности собственного начальства, недопетрившего послать спецов. Из рассказа дежурного по управлению шеф сделал выводы, что их погибший сотрудник предстает в неприглядном виде, поэтому и направил его непосредственного начальника разбираться.

— Замять это дело, похоже, не удастся, так хоть подретушируй что можно, — напутствовал шеф Воробьева.

Хорошо, хоть молоденький лейтенант из всеволожской милиции, которому поручили вести это дело, оказался на месте. Он охотно делился всем, что ему удалось накопать. За рулем автомобиля находился лейтенант Драгунский, что следовало из найденного у него удостоверения. Второй жертвой оказалась нигде не работавшая Буланова Маргарита Васильевна, 1973 года рождения, жительница города Кировска Ленинградской области. По словам машиниста и его помощника, автомобиль стоял на переезде с выключенными огнями, водитель и пассажирка на сигналы не реагировали. Оба погибли в результате столкновения. В машине следы употребления спиртных напитков и доза наркотиков.

— Но наркоту нашли у девицы, а не у вашего офицера, — сообщил лейтенант, полагавший, что тем самым снимает с души капитана огромный камень. — Вот, собственно, и все. Остальное у экспертов нужно спрашивать, я к ним сейчас собираюсь. Поедете? У меня машина с собой.

Невыспавшийся капитан покорно поплелся следом. «Надо будет хоть кофе где-нибудь перехватить, — устало думал он. — А то с аэродрома прямо сюда. Да и поесть не мешало бы».

В морг Воробьев вошел, испытывая странное чувство. Вот уж не думал, оставляя вчера своего жизнерадостного подчиненного в отделе, увидеть его сегодня в дрожащем свете здешних ламп. Экспертом оказалась вполне симпатичная интеллигентная тетка. Она как раз заканчивала свою работу в компании патологоанатома.

— Вы ему кто будете?

Воробьев представился.

— Непосредственный начальник, значит, — усмехнулась тетка. — Верхи небось уже волну гонят? Офицер ФСБ связался с проституткой-наркоманкой и погиб при неясных обстоятельствах. Так, что ли? Давят?

— Да пока еще нет. А есть повод?

— Мне кажется, нет. Что-то здесь не вяжется. А вообще, это на него похоже?

Воробьев сразу встрепенулся и стал протестовать так горячо, будто это могло хоть что-нибудь исправить.

— Да нет, что вы! Он очень хороший парень.

В разговор вмешался патологоанатом — бородатый мужик в роговых очках и клеенчатом фартуке.

— Вот мы вдвоем и думаем. Мальчишечка у вас больно ухоженный был. По одежде видно. А девка эта… таких среди бомжей полно. Вот смотрите.

Бородатый откинул с тела покрывало. Воробьев, смущенный наготой мертвой девицы, отвел глаза и вопросительно глянул на эксперта. Та усмехнулась.

— Руки. На венах живого места нет. На что, спрашивается, такое чудо нормальному парню? Даже если просто захочет кого-нибудь трахнуть, найдет себе поприличнее. У вас он что, чем-то серьезным занимался?