Ракетчик

Козлов Константин

— Подними руки, — скомандовал Давыдов. Пленник подчинился. — Теперь перевернись на брюхо.

Лежащий попытался, но выполнить это требование не смог и уронил голову на землю, глядя на Давыдова с бессильной злобой. Закинув оружие за спину, капитан оттащил его к ближайшей сосне и прислонил к стволу. Осмотрел карманы. Тот же скудный набор. Подумав, Давыдов бросил поверженному противнику аптечку, а непонятный шприц забрал себе.

— Жди меня здесь. Будешь себя плохо вести, здесь и оставлю. Быстро кто-нибудь схавает.

Оставив покалеченного врага у дерева, Анатолий направился к берегу. Нужно было выяснить, не осталось ли еще кого-нибудь из вчерашней команды. Для начала, вооружившись успевшим полюбиться прибором, он оглядел окрестности. Никого и ничего подозрительного обнаружить не удалось. В менюшке прибора все еще пульсировали четыре силуэта ракеты. Выключив прибор, Анатолий взял автомат на изготовку и двинулся вперед. По пути завернул на пожарище. Осколки ракеты превратили вертолет в куски жести размером с крышку от консервов. Более-менее сохранился конец хвоста с обломками лопастей. От фюзеляжа практически ничего не осталось. Вылившееся на землю топливо выжгло широкое черное пятно, по краям которого еще тлели огоньки. Завязав рот и нос платком, Давыдов вооружился палкой и тщательно исследовал обломки машины. Тел погибших не нашел, на пепелище было лишь пять обугленных черепов с фрагментами туловища и несколько кусков обгоревшей плоти. У одного из погибших на шее осталась цепочка с жетоном. Подцепив его палкой, Давыдов, превозмогая брезгливость, сунул находку в карман.

Больше здесь делать было нечего. Капитан направился к берегу. По пути наткнулся на кусок лицевой панели какого-то прибора. Подобрав пластину, он отряхнул ее от пепла — чудом уцелел шильдик с надписью: АРК-9 № 23 457 884. «Прекрасно, — подумал он. — Теперь можно будет установить, на какой вертолет он был установлен и кому он принадлежит». То и дело оглядываясь, капитан взобрался на вершину холма. Отсюда хорошо просматривалась вся бухта. На берегу никого не было, только повсюду валялись разбросанные взрывом обломки самолета. Из воды, как ребра кита, торчали шпангоуты фюзеляжа и по странной случайности уцелевший хвост. Похоже, вертолет подобрал всех, кроме двоих, гонявших Давыдова. На горизонте сгрудились темные облака: шторм возвращался. Тучи тяжело наползали друг на друга, время от времени мелькали разряды молний. Доносились чуть слышные раскаты грома. Ветер яростно рвал полотнище сооруженного Давыдовым шалаша. Оставалось только гадать, почему чистильщики не уничтожили ракеты. Может, не успели, или это должна была сделать преследовавшая Давыдова пара, а может, наоборот, оставили специально, в подтверждение того, что на борту действительно был комплекс. У валунов на берегу скопились чайки. Всмотревшись, капитан понял: взрывом туда отбросило тело Лебедева. Вести себя так нагло возле живого человека птицы не посмели бы. Анатолий начал спускаться. Птицы лениво взлетели и уселись неподалеку, выжидающе повернув в его сторону головы с крючковатыми клювами.

Капитан приблизился к мертвому товарищу и перевернул его тело лицом вверх. Давыдов направился к шалашу, подошел к опустевшему пеналу и пинком ноги опрокинул его на землю. Отвинтив опоры, поволок жестяную коробку к берегу. Лебедева он похоронил возле остальных членов экипажа злосчастного самолета. Насыпав на могилу груду камней, Анатолий свинтил у автомата глушитель и трижды пальнул вверх. Потом навинтил глушитель на место и принялся за работу. Сначала он поставил вертикально пенал, служивший кроватью. Он не знал, на сколько рассчитаны батареи в пеналах, и решил экономить. Два оставил включенными, остальные выключил. Немного подумав, отволок выключенные пеналы за камни и там устроил вторую батарею. Потеряв вертолет, начальство чистильщиков могло отправить еще один для выяснения обстоятельств. Поэтому надо было готовиться к бою. Капитан поднялся на холм и соорудил из камней несколько укрытий для стрельбы. Один из подобранных автоматов он обернул куском брезента и спрятал здесь же. Через два часа он был готов к торжественной встрече любых гостей. Теперь при появлении вертолета или судна он сначала узнает, кто пожаловал на остров, а уж затем решит, выходить к ним с распростертыми объятиями или открывать огонь на поражение. Давыдов ни на секунду не сомневался в правомочности и законности своих действий. Хотя чистильщики и смахивали на представителей госструктуры, но кое-чем они все же от них отличались. Давыдов знал чем. Если бы за спиной высадившихся с вертолета стояло государство, их с Лебедевым могли бы торжественно развезти по домам, наградить какими-нибудь часами, а расследование потом бы тихо угасло. Единственная улика — мина, указывающая на причастность подполковника, отправлявшего груз. И все. Кстати, где «дипломат»? Капитан бросился к шалашу. «Дипломат» был там, где он его и оставил. Только завалило ветками с крыши. Фух. Все на месте. Правда, от мины всегда можно отпереться: подложили, коробку подменили. От самой-то коробки ничего не осталось. Давыдов зарыл ее и тротиловые шашки на берегу, а теперь после шторма пойди найди то место. Еще снимки на пленке в фотоаппарате. Анатолий приобщил к вешдокам личные жетоны и кусок панели с шильдиком. Теперь предстояло оборудовать временное убежище. Качаясь от слабости, он приступил к работе. Новую берлогу он соорудил в небольшой дюне, использовав куски жести с крыши самолета. Берлога получилась так себе, но пока сойдет. Во всяком случае, достаточно просторная. Натаскав поближе ко входу сухих дров, Анатолий развел огонь. С неба упали первые капли дождя. Давыдов нарезал лапника и, устроив внутри шалаша подстилку, накрыл ее куском брезента. Настало время возвращаться за пленным. К появлению капитана тот отнесся абсолютно безразлично. Возле него валялась открытая индивидуальная аптечка и один использованный тюбик.

— Это что? — поинтересовался Анатолий, подобрав пустой пластиковый пузырек с торчащей из колпачка иглой.

— Болеутоляющее.

— Ясно. — Давыдов подобрал аптечку и спрятал в карман, где уже лежала одна такая же.

После инъекции пленным овладела апатия. Он медленно поднял руки и позволил себя связать. Давыдов знал, что людей с травмами позвоночника переносят на каких-нибудь твердых предметах. В инструкции по оказанию первой помощи в качестве самого подходящего предмета называли обычную дверь. Двери у него не было. Не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего плоскость.

— Сейчас я тебя переносить буду. Будет больно — ори погромче.

— Зачем?

Это был первый заданный пленником вопрос.

— А чего терпеть, кричи уж, легче будет…

— Переносить зачем?

Давыдов разозлился.

— Желаете прямо здесь подохнуть? Нет уж, дружок, придется тебе рассказать все дяде прокурору. Тоже мне самурай, ниндзя чертов! Язык себе, надеюсь, откусывать не будешь? Знал небось, во что ввязывался.

На физиономии пленника отразилась некоторая работа мысли. Он кивнул и замолчал. Давыдов взвалил застонавшего пленника себе на спину и потащил на берег. По пути пришлось устроить несколько привалов. Транспортировка облегчалась тем, что пленный от боли потерял сознание и обмяк, как тряпичная кукла. Давыдов мог обращаться с ним достаточно бесцеремонно. Уложив пленного на подстилке, Анатолий занялся изучением содержимого аптечки. Руководствуясь соображением — хуже не будет, проглотил пару таблеток антибиотиков. Сейчас, правда, уместнее было бы что-нибудь от температуры, но знакомых препаратов Давыдов в аптечке не нашел, а принимать что попало не решился. Теперь настало время позаботиться о пище. Анатолий отправился к туше медведя и, морщась от исходившей от нее вони, отрезал несколько пластов мяса. Потом он отнес мясо к воде и тщательно промыл. Из книжек он знал, что медвежатину рекомендуется варить во избежание заражения какими-нибудь паразитами. Анатолий долго искал на берегу что-нибудь, способное сойти за кастрюлю. При эвакуации с тонущего самолета им пришлось оставить на борту всю посуду. Побродив по берегу, он нашел какую-то вогнутую железку размером с небольшой тазик. Набрав воды, он водрузил жестянку на огонь и опустил в нее мясо. Накрыв «кастрюлю» куском жести, он устроился рядом. Пленный лежал без сознания, по крыше барабанил дождь, гроза была уже совсем близко. Вскоре дождь хлынул сплошными потоками. Давыдов прилег на подстилку. Пока пленник без сознания, можно отдохнуть. В такую погоду сюда никто не заявится, ни по воздуху ни по воде. В посудине начало булькать, вода закипала. Крышка надежно закрывала костер от дождя, а ветер только раздувал пламя. У Анатолия явно подскочила температура, его бил озноб. Подбросив в костер дров, Давыдов провалился в тяжелый сон.

Проснулся от ощущения того, что рядом что-то движется. Сквозь приоткрытые веки он заметил, что костер прогорел и погас. Лишь жаркие угли бросали на потолок берлоги багряные блики. Осторожно скосив глаза, Давыдов с трудом заставил себя не дергаться. В руках раненого был нож.

Глава 23.

ДВА ПРОИСШЕСТВИЯ НА ТРАНСПОРТЕ.

«Волгу» трясло на проселочной дороге. За стеклами темень, дождь и мерзость. Весна не заладилась, какой-то циклон,

зацепившись за Северо-Запад России, дурил уже вторую неделю. Свет фар терялся в струях дождя. И как только водителю удается что-то разглядеть в этой мешанине? Лучи галогенок то прыгали к небесам, то выхватывали сосновые стволы на очередном повороте; «Хозяева жизни понастроили особняков, а на дорогу хрен раскошелятся. Ждут, пока соседу надоест по канавам ездить и он на асфальт разорится». Архитектура этих коттеджей сообщала о пожизненной готовности их обитателей отражать полчища конных варваров. Машина петляла по извилистой дороге, пробираясь к нужной крепости. Из-под колес вылетали комья грязи и барабанили по днищу. На душе тоже слякотно. В жизни Михаила Петровича Слугарева настали черные дни. Сначала пропал катер с группой, работавшей в Петрозаводске. Последний раз старший вышел на связь и доложил о выполнении контракта и получении денег перед тем, как катер отправился к островку, на котором располагалась перевалочная база. Группа должна была отсиживаться на острове неделю. По расчетам, они находились на острове уже второй день, но никаких донесений не поступало. Более того, вчера ночью на катере заработал аварийный радиомаяк. Случайно его кто-нибудь включил, или что-то случилось? Судя по местонахождению источника сигнала, катер все еще находился на острове. О задании волноваться не приходилось, достоверность доклада подтвердили репортажи СМИ. Но что с группой? Потом прибавилась еще одна неприятность, на сей раз более серьезная. Исчез вертолет, который занимался самолетом, перевозившим комплекс. С борта, правда, поступило сообщение: группа зачистки обнаружила на берегу двоих. Один был ликвидирован сразу же. Командир группы доложил, что им удалось уничтожить все улики на месте вынужденной посадки самолета. Последним поступило сообщение о том, что вертолет помогает двум охотникам ликвидировать единственного оставшегося в живых свидетеля катастрофы. После этого донесения вертолет как в воду канул. Послать туда людей для уточнения обстановки и выяснения всех обстоятельств было невозможно из-за разыгравшегося шторма. Ко всему прочему, сейчас к этому району приковано внимание армии и ФСБ. Вертолету пришлось идти над самой водой, чтобы не обнаружили радары. Один раз проскочили, на другой может повезти гораздо меньше. События на острове никак не связаны с акцией в столице Карелии, но уж слишком все складывается одно к другому. Не наследили ли где? Неужто прокололись? «Нет, все было сработано без ошибок», — успокаивал себя Михаил Петрович. В его организации работали профессионалы, они должны… нет, они просто не имели права на ошибку, не тому их учили. Совпадение, не более того. Но тревожные мысли не оставляли бывшего чекиста. Больше всего его беспокоил вертолет. То, что все улики уничтожены, — конечно, отрадно. Даже если последний свидетель и уцелеет — не страшно. Его нужно отогнать в лес и устроить облаву. Как только станет известно, кто именно уцелел, задача существенно упростится. Вот только чертов вертолет сам превращался в улику. Если упал в озеро — не страшно, можно будет имитировать все что угодно: от вылета на спасение унесенных штормом рыбаков до аварии в спасательной операции. А ежели проклятый вертолет свалился где-нибудь возле обломков самолета? Тогда не отвертеться, все выйдет наружу. Вертолет — не автомобиль, установить принадлежность проще пареной репы. Придется уходить. К уходу, впрочем, он был готов давно, и средства были, и домик в тихой Дании. Только идиоты рвутся в Америку да на Канары. Тут нужно другое — затаиться и ждать. Деньги в надежных акциях. Дети учатся за границей. Супруга проинструктирована, что и как делать в случае чего. Она опытная по этой части еще с комитетских времен, когда приходилось вместе за рубежом работать. Женушка, между прочим, тоже не из аппаратчиков, она была не самым последним оперативником. Главное — завершить дело с чертовым комплексом, и все — можно уходить. Бросать организацию было не жалко. Во-первых, невозможно до старости жить на полулегальном положении, во-вторых, сколько веревочке ни виться… когда-нибудь наступит провал. Настоящих специалистов становится все меньше, «трудовая дисциплина» падает, а чем больше в организации дилетантов… Удивительно, как на них до сих пор никто не вышел. К тому же настоящий хозяин организации не он. Настоящий босс в Москве, оттуда командуют, оттуда средства, экипировка и оружие. Их команда считается подразделением охраны при госконцерне, занятом поставками оружия, но для силовиков их вроде как бы и нет. Мало ли кто чего сейчас охраняет. Хозяин, насколько Слугарев разбирался в таких вещах (а ему хотелось надеяться, что он все еще разбирается), в свое время занимался финансовыми диверсиями за рубежом и имел в конторе немалый чин. Сколько денег прошло через его руки и сколько прилипло к ним — одному Богу известно. Комитета, понятное дело, больше нет, но остались связи, завязки, точки соприкосновения со многими влиятельными лицами. Тем более что их «фирма» всегда готова оказать нынешним вождям необходимые услуги, особенно когда законно у них не все получается. В оперативном отношении Слугарев, понятное дело, до каких-то пределов независим, но денежный поводок короток, и хозяин держит его крепко. Пока у Слугарева ни разу не возникало желания попробовать ослушаться распоряжений из первопрестольной. Мигом зачистят, и пикнуть не успеешь, как выйдешь в тираж. Повода для таких действий у хозяина, конечно, нет, так как особых проколов в работе не было. Слугарев терпеть не мог слово «бизнес». И все же при кажущейся незыблемости своего положения в последнее время Михаил Петрович все чаще задумывался о «выходе на пенсию». Приехали. Машина замерла перед воротами с узором из металлических прутьев. Подошел охранник в насквозь промокшем дождевике. В руке его вспыхнул фонарик, луч прыгнул в салон и погас. В такую погоду никакие камеры не справятся, понятное дело. Створки ворот плавно разошлись в стороны. Машина зашуршала шинами по каменным плитам дворика.

Этим вечером он спешил по срочному вызову. Ввиду срочности дела директор «Прогресса» пригласил его к себе прямо на дачу. Такое допускалось только в ситуациях особой сложности. Вокруг НПО сейчас вовсю рыли землю мамонты из контрразведки и областного ФСБ. С питерцами у московского хозяина отношения были натянутые, а с вояками и того хуже. Хозяин ждал Слугарева в каминном зале. Входя, Михаил Петрович щелкнул переключателем мощной глушилки. Начальник, конечно, записывать разговор не станет, но береженого Бог бережет. Сегодня Андрей Юрьевич был сама слащавость. Ни малейшего нажима. Слугарев сидел в удобном кресле, смакуя коньяк, и ждал, когда хозяин прольет свет на причину срочного приглашения.

— Вы уж извините за срочность. У нас проблемка возникла, Михаил Петрович. — Хозяин налил гостю кофе.

При наличии в доме довольно большого штата прислуги, с его стороны это было проявлением величайшей любезности. Обычно гости ранга приглашенного сегодня обслуживали себя сами. Слугарев пригубил горячий напиток и поинтересовался:

— Какая, если не секрет?

— Похоже, что один наш друг из ФСБ вышел-таки на контейнер.

Слугарев чуть не вылил кофе себе на брюки. Ни фига себе — проблемка. Считай, спалились все скопом.

— Не волнуйтесь, сейчас этот товарищ у нас. А контейнер уже на борту. Ваши мальчики, которых вы в охрану выделили, отлично сработали.

Михаил Петрович совсем позабыл, что группа в порту была временно передана в личное распоряжение Тучина, и поэтому докладывала лично начальнику НПО. «Значит, неплохо сработали… Ну а ваши, стало быть, где-то здорово обделались», — подумал Слугарев, но вслух произнес:

— А он успел сообщить о своей удаче начальству?

— Похоже, нет.

«Уже лучше. Может, и вывернемся. Если только ты еще где-нибудь не напортачил. Пока корыто с грузом в наших территориальных водах, все что угодно может случиться».

— Тогда это не проблема.

— Видите ли, Мишенька! Тут встает вопрос о ликвидации, а ваши мальчики говорят, что они простые охранники.

«Конечно. Эти, из последнего набора, ни в чем таком участия не принимали, поэтому на криминал не пойдут. Не стоило даже и предлагать. А все-таки все люди из одного теста. Как, припекло, так засуетился, только что ручку не целует».

— Я пришлю к вам специалистов. А как он смог на вас выйти?

— Ума не приложу, с нашей стороны все чисто, может быть, что-то вылезло по линии ФСБ?