Ракетчик
Шрифт:
Глава 24.
«КОРАБЛЬ МЕРТВЕЦОВ».
Давыдов уже с минуту наблюдал за действиями пленного. Он давно нащупал рукоятку ТТ и был готов немедленно пустить оружие в ход. Человек с ножом не обращал на капитана ни малейшего внимания. Что-то со щелчком передвинув на ручке, он задумчиво вертел оружие в руках. Давыдов перестал таиться и сел. Пленный отреагировал на это самым странным образом — поднес нож к голове, торцом рукоятки к виску, лезвием — от себя. «Черт, нож разведчика», — догадался Анатолий, он слышал о таком оружии, но видел его впервые.
— А ну кончай дурить, положь
— Все равно не успеешь, — усмехнулся тот и отрицательно покачал головой.
До пленника было метра два, дотянуться Анатолий действительно не успевал, но он этого делать и не собирался. Выхватив пистолет, он нажал спуск, целясь в руку, сжимающую оружие. Два выстрела грохнули одновременно. Давыдов все-таки успел. Пуля из ножа ушла в сторону.
— Ишь урод, стреляться вздумал! Гляди, какие мы герои! Фиг тебе.
Пленный с укором взглянул Давыдову в глаза:
— Ну и зачем? Какая это жизнь? Ты думаешь, что мне благодеяние оказываешь? Гуманист сраный. Надо было стрелять тогда, в лесу. Все равно мне конец. Или свои добьют, или в лазарете сдохну. Ты, может, думаешь, что на этом все кончилось? Жди, еще группа явится. Пока дело до конца не доведут, от тебя не отстанут.
Анатолий встал и подобрал оружие, выпавшее из простреленной руки. Распорол рукав у раны и молча начал накладывать повязку. Закончив, с удовлетворением оглядел содеянное. Уход за Лебедевым его все же кое-чему научил.
— Ну вот что. Сдохнуть всегда успеешь. Давай заключим соглашение. Ты кончаешь дурить, а я тебя доставляю к людям.
— На себе, что ли, попрешь?
— Что-нибудь придумаю. Относительно того, что твои дружки еще явятся, я не сомневаюсь. Пусть приходят. Не знаю только, кто вы такие.
— А ты просто спроси, может, я и отвечу. Знаешь, из-за чего мы здесь?
— Ну, из-за чего, я уже догадался, из-за комплекса. А вот кто вы такие?
— Мы из бывших, — усмехнулся пленный. — Раньше я мог бы тебе отрекомендоваться как капитан Прокофьев.
— А теперь?
— А теперь хрен его знает.
Подумав, что пленный будет отмалчиваться, Давыдов решил пообедать… Или позавтракать.
Знаки отличия противника в данный момент его не слишком интересовали, больше заботили его намерения, а они явно сводились к простой формуле: найти и уничтожить. Анатолий придвинулся к костру и снял крышку. Мясо, похоже, достаточно проварилось. Во всяком случае, приобрело серый цвет. Подцепив кусок ножом, он поднес его ко рту и тут же швырнул обратно. Есть это варево было невозможно, от него исходила такая гнусная вонь, что, будь у Давыдова в желудке хоть что-нибудь, оно тут же вылетело бы наружу. Поддав кастрюлю ногой, Анатолий разразился руганью.
— Слышь, летчик, а что это было? — Впервые со времени их знакомства пленный рассмеялся.
— Медведь. — Давыдов успокоился. — Наверное, слишком старый.
— Понятно. Завтрак отменяется.
— Завтрак?
— Ну да, ты часов шесть спал.
— А чего ж ты тем временем не облегчил жизнь своим работодателям?
— А смысл?
— Пожалуй, никакого, — согласился капитан. — У вас с собой жратвы никакой не было?
— Мы планировали вернуться тем же вечером.
— Ясненько, звиняйтэ, хлопци, за задержку.
Давыдов выглянул наружу. Над озером светало.
— Слышь, ликвидатор, эта ваша бомба, она… как обычная фаната или еще чего?
— Обычная, а что?
— Есть идея насчет завтрака.
— Будешь зайцев бомбить или на лося растяжку ставить?
— На более мелкую дичь.
Анатолий направился к озеру. Глушить рыбу ему никогда не приходилось. И рыбак из него был аховый. Где рыба должна, что называется, стоять, он понятия не имел. Осмотрев поверхность бухты, он заметил, что чайки кучкуются у оконечности косы. «Где птицы, там и рыбы. Иначе чего они там собрались?» — задав себе этот риторический вопрос, Давыдов направился на косу. Осторожно отогнул усики, выдернул чеку и аккуратно бросил гранату в стаю птиц. Те тут же ретировались, оглашая окрестности истошными воплями. Взрыв, как и положено, грянул с задержкой в несколько секунд. Через минуту стали всплывать серебристо-белые тушки, а капитан начал сбрасывать одежду. Быстро сообразив, что к чему, чайки принялись хватать оглушенную рыбу. Пока Давыдов раздевался и плыл, собирать уже было нечего. Чертыхаясь и матерясь, он припустил к убежищу за новой гранатой. Появление дрожащего от холода Давыдова в мокрых трусах очень озадачило пленного.
— Случилось чего?
Давыдов рассказал и выдал резюме:
— Чайки-сволочи всю рыбу слопали. Еще граната нужна.
Пленный рассмеялся.
— Слышь, летун, ты в следующий раз кидай с задержкой. Скобу отпусти, а потом бросай. Тогда и рыбам и чайкам общий каюк. Только сам за камни спрячься, а то осколками посечет.
— Я не летчик.
— Какая разница? Надо же тебя как-то называть.
— Зови по имени, Анатолий.
— Петр. Хреновое у нас вышло знакомство, Анатолий.
— Эт точно. Но менять уже поздно. Жди меня, и я вернусь, — пообещал Давыдов и, хлюпая мокрыми трусами, зарысил к берегу.
На этот раз результат бомбардировки превзошел все ожидания. Через полчаса на импровизированном противне жарилась рыба.
Следующие сутки прошли без приключений. Давыдов совершил еще один поход к обломкам вертолета, но ничего стоящего найти не удалось. Возле туши медведя и тел погибших он заметил ворон. Птицы были сыты и ленивы. Подумав, стоит ли хоронить чистильщиков, Давыдов решил не делать этого. Погода обещала улучшиться, и он надеялся, что скоро здесь будут спасатели. Пусть они всем этим и занимаются. Проблема продовольствия временно решена, правда, гранат осталось немного, Их было по две у каждого из его преследователей. Но при наличии четырех ракет беречь две оставшиеся гранаты было ни к чему. Утром он снова отправился за рыбой. Какой-то темный предмет на воде привлек его внимание. Находись Анатолий чуточку дальше, он бы его просто не заметил. У горизонта клубились тучи, на темном фоне которых лодка была почти неразличима. Но она подплыла уже достаточно близко, и фоном ей служила свинцовая поверхность озера. На сером черные борта были видны хорошо.