Ракетчик
Шрифт:
— Капитан Давыдов, противовоздушная оборона, — представился Анатолий и протянул деду свое удостоверение.
Тот не стал изучать его анкетные данные, а сразу отыскал запись о должности и месте службы. Кивнув, вернул удостоверение.
— Журавлев Яков Степанович — смотритель маяка, Алена — моя племянница, Женька — племянник.
Давыдов протянул деду автомат — в знак доверия прикладом вперед — и полез на причал. Дед с интересом рассматривал прибывшую компанию, не подавая виду, что удивлен тем, что один из прибывших основательно связан. Взобравшись на настил,
Очнулся Анатолий на кровати от нестерпимого жжения в горле — кто-то старательно вливал ему в рот неразведенный спирт. Капитан рывком сел. Он был в незнакомом доме, в чьей-то чужой спальне.
— Где я?
— Успокойся, вояка. Куда это вы следовали с таким арсеналом?
— К людям.
— Ну, значит, к людям и пришли.
— А где Прокофьев?
— А это кто?
— Второй, тот, что со мной был.
— В другой комнате, за ним Алена присматривает.
— Где мой пистолет?
— А он твой? У тебя вообще не ТТ записан.
— Командира экипажа! Так где?
— Вон на столе все твои железки. Может, расскажешь, в чем дело-то?
Сначала Давыдов вооружился. Выщелкнув обойму, проверил патроны, вставил обойму на место и прошлепал босиком в соседнюю комнату. Распахнул дверь. Пленный без всяких веревок лежал в постели, рядом на стуле сидела девушка Алена. Они о чем-то дружелюбно беседовали. Девушка громко и заразительно смеялась. На стене висело ружье.
— Почему он не связан?
Девушка обернулась.
— Потому что он болен, над ранеными только фашисты издевались.
Прокофьев показал Давыдову язык. Анатолий аж опешил и вернулся в свою комнату.
— У вас какое звание было?
— А что? — В глазах деда зажглись веселые искорки. — Уж не меньше, чем у вас.
— Почему вы его развязали?
— Он не опасен.
— Это почему же вы так решили? Да вы знаете, кто он вообще…
— Не знаю.
— Так чего же…
— Ну вот что, голубчик, я в свое время лодкой командовал, звезд у меня было побольше, чем у тебя. Так что рявкать тут нечего. Лучше расскажи, что у вас случилось.
Давыдов вернулся на кровать и залез под одеяло.
— Вы «дипломат» мой принесли?
Моряк кивнул:
— И портфель, и чемодан с твоей астролябией.
— В «дипломате» вы найдете кое-что в подтверждение моих слов. — Давыдов облизал засохшие губы, раздумывая, с чего начать. Решил начать с погрузки в аэропорту.
Давыдов внимательно следил за выражением лица бывшего подводника, дед лишь один раз его перебил: уточнил подробности насчет лодки с мертвецами. Слушал он очень внимательно, только однажды попросил подождать, сходил за чайником, чашками и банкой меда. Налил Давыдову какого-то густого варева и бухнул в него две столовые ложки меда.
— И мина, и документы в «дипломате», — обжигаясь горячим напитком, закончил свою повесть капитан.
Старик, крякнув, поднялся, вытащил из кармана старый прокуренный мундштук, достал из портсигара
— Да, положение у тебя хуже губернаторского. Знаешь, а я тебе верю.
— Верите? Ну ничего себе! После…
— Тише, тише, — успокоил его старик. — Я же сказал, что верю. Доказывать прокурору будешь. С тебя особисты после всего, что случилось, наверное, месяц не слезут. Знаем, сами бывали в таких передрягах. Значит, НКВД игру какую-то затеяло.
— Не знаю я, кто они, но, судя по жетону, из бывшего комитета, да и этот говорит, что они оттуда.
— НКВД, КГБ — все одна лавочка. Это они потом разделились на милицию и комитет, а сначала вместе были. Говоришь, теперь не знают, кому служат, так?
— Ну, это он так сказал. Мог и соврать.
— Мог, конечно, а зачем? Какой резон? Ты его пристрелить мог, бросить. Потом, ты, говоришь, он сам стреляться пытался? Ему в твоем благорасположении — никакого смысла.
— Ну, не знаю. Может, он до сих пор надеется, ждет своих.
Вошла Алена.
— Заснул ваш товарищ.
— Какой он мне товарищ? Его товарищи в овраге сивку-бурку доедают. Вы его что? С ружьем одного оставили? — Давыдов вскочил. — Думаете, я тут вас байками развлекаю?! Они уже угробили пять человек.
Девушка вынула руку из кармана — на ее ладони тускло блеснули две ружейные гильзы.
— Я оружие как попало не бросаю, — она насмешливо глядела на Давыдова. Капитан машинально отметил, что Алена довольно красива. Но — не его тип, брюнетки Давыдову не нравились, точнее, он был к ним равнодушен. Девушка заговорила снова: — А ваши ящики с ракетами, пока вы тут дядю сказками развлекали, мы с Женькой в сарай перетащили, чтоб они случайно не запропастились. Так что не волнуйтесь. — Девушка состроила ехидную гримасу.
Старый моряк усмехнулся: вот так, палец в рот не клади. В комнату вошел мальчишка.
— Дядь Яша, готово все. Вытопил.
Старик направился к выходу.
— Пошли, капитан. Сейчас мы тебе баньку устроим, а там подумаем, что дальше делать.
Давыдов прошлепал к столу, где лежал «дипломат», взял его и пистолет с собой.
— А это-то тебе в бане зачем? — растерялся дед. — Не бойся, ничего не пропадет.
— Вы еще дружков этого типа не видели, а я уже пообщался. Мне что-то не улыбается драпать в кальсонах, как Чапаев в одноименном фильме. В этом «дипломате» и мое оправдание, и их обвинение.
Дед махнул рукой — как знаешь. Девушка, не скрывая иронии, фыркнула:
— Ракеты с собой прихватите! Или нам доверите постеречь? Ими отбиваться сподручнее будет, если беляки нагрянут.
— Доверяю, — огрызнулся Анатолий. «Вот чертова девка! И чем я ей не угодил?»
Очень похоже на то, что отношения с ней у Давыдова отчего-то сразу не заладились.
Баня стояла у самого причала, чтобы при желании из парилки можно было сигать прямо в озеро. Уже в предбаннике Анатолий почувствовал запахи нагретых досок и дыма березовых дров. Яков Степанович протянул Давыдову старую фетровую шляпу с обвисшими полями.