Пятьсот пять

Крутень Мария

Она попробовала снова стянуть кольцо с пальца, но то опять не поддалось. Однако поддаваться переживаниям по новой было некогда. Она дернула за створки окна и те раскрылись. Можно было спуститься вниз, позаимствовав веревки у еще не раскрытой мебели, и, связав те вместе, спуститься вниз прямо из окна, но не в том узком и рваном платье, что было на девушке. Кроме входной двери было еще две. Ласси заглянула в приоткрытую дверь, ведущую в гардероб. В помещении был только сундук — скорее всего с одеждой, предположила она — и вновь пригодились отмычки. Действительно, одежда, мужская, вернее, мальчишеская, но это было только к лучшему, так как костюм взрослого мужчины на ней бы висел как на пугале, а этот почти пришелся впору. Брюки были немного коротковаты,

но этот недостаток компенсировался высокими сапогами, которые Лас предпочла ботинкам, так как обувь, наоборот, оказалась большой, и ботинки с ног слетали сами собой. Сапоги же держались лучше, а слишком большой размер девушка компенсировала заткнутой в носки оберточной бумагой. Рубашка висела в плечах, зато натягивалась в груди, однако накинутая сверху куртка, казалось, скрыла этот недостаток. Чтобы грудь в профиль не выглядела столь выпирающей, Ласси не придумала ничего лучше, чем увеличить объем в талии, затолкав под рубашку тот самый учебник, а косу скрутила на затылке, сверху прикрыв мальчишеским кепи, надеясь, что теперь хотя бы издалека за мальчика ее и примут.

Веревку она для спуска связала из нескольких обрывков, используемых для перевязки свертков. Можно было сразу спуститься вниз из окна, но любопытство победило. Впрочем, не только любопытство. А мысль, что хороша же она будет, так и не узнав, кто ее похитил! Осторожно приоткрыв дверь, Ласси прислушалась к звукам в коридоре. Было тихо. Значит, еще не заметили, что она сбежала. Сапоги не по размеру ужасно шлепали, к счастью, ковер, постеленный в этой части коридора, глушил звук шагов, поэтому девушка почти бесшумно добралась до первого с правой стороны от оранжереи помещения. Комнаты в подобных домах обычно распределялись согласно единому, неизвестно когда и кем принятому порядку, и если она не ошибалась, это должен был оказаться кабинет. Она не ошиблась. Кабинет хозяина, в отличие от комнаты его, предположительно, сына, был обустроен, хоть и пустовал. Последнее было, безусловно, ей на руку, однако, к сожалению, также пустовал стол, пустовали стеллажи, корзина для бумаг, корзина для писем…. А, нет! В той лежали два конверта.

— Арноль Буркольд, — Ласси немедленно их схватила и почитала имя адресата. Где-то она это имя слышала. Вскрывать конверты Лас не стала, решив сделать это позже, а пока вложила их в книгу, что прятала под рубашкой. И пока она проделывала эти манипуляции, наконец, вспомнила: Гастинда Буркольд — подколодная змея, которую пригрела на своей груди леди Бердайн! Ведь и родственник ее захаживал, но Ласси почему-то вбила себе в голову, что нужно искать среди молодых, и не обращала на того внимания.

— Ну, погоди! — пожелала она бледной курице. Теперь Лас была уверена, что это Гастинда, прознав про демонстрацию, донесла это до своих родственников-заговорщиков, и те устроили провокацию.

Девушка намеревалась заглянуть еще в ящики стола — там могла найтись какая-нибудь компрометирующая информация — но ее отвлек шум из коридора. Даже не открывая дверь, она услышала, как там закричали, застучали и забегали. Похитители все-таки обнаружили, что она сбежала. Вернее, почти сбежала, а довести до конца задуманное нужно было немедленно. Лас бросилась к окну — как замечательно вышло, что она решила прихватить веревку с собой! На то, чтобы привязать ту к гардинному крюку, а затем медленно — спускаться по веревке оказалось тяжело и неудобно — преодолеть расстояние до земли, ушло время, за которое, впрочем, никто в кабинет не заглянул и беглянку не обнаружил.

Оказавшись внизу, Ласси огляделась. Парк был все-таки больше, чем ей показалось из окна своей временной темницы, и бежать через него смысла не имело. Ее обязательно заметили бы и догнали. А значит, требовалось какое-нибудь средство передвижения. Хотя бы лошадь. Идти налево, мимо центрального входа в особняк, девушка не рискнула, повернув направо и стараясь держаться вплотную к стене дома, таким образом, ее не смогли бы увидеть из окон ни второго, ни первого этажа. Она добежала

до угла, но увидела лишь парк — несколько невысоких строений, видневшиеся поодаль, близ забора, никак не могли быть искомой конюшней. Поэтому пришлось бежать вдоль другой стены дома, практически обдирая куртку о кирпичи — настолько близко она прижималась к стене — зато в этот раз удача была на ее стороне. Стоило повернуть, как увидела перед собой вытянутое строение, которое не могло быть ничем иным, как конюшней. От той до стены особняка было футов сорок-пятьдесят, и Лас, набрав в грудь воздуха, словно собралась нырять, рванула вперед.

Заметили ее из дома или нет, узнали или нет, она не знала, но склонялась к неблагоприятному для себя варианту, поэтому приходилось действовать очень быстро. Конюшню она решила обежать с противоположной от особняка стороны, однако приблизившись к входу, услышала голоса. Спорили, как минимум, двое мужчин. О том, чтобы вступить с теми в столкновение и пробиться к лошадям силой, не могло быть и речи, как и доказывать, что она — это не она, а случайно потерявшийся в чужом доме нелепый мальчик. Однако за конюшней было и другое строение, Ласси решила попытать удачу там и не ошиблась. Внутри оказались три самоходки.

«На одной из них меня сюда и привезли» — мелькнула мысль, пока она растерянно стояла у порога, не зная к какому экипажу бежать. О том, как тем управлять она знала пока что лишь в теории, следовательно, некоторое время должно было уйти на то, чтобы разобраться с механизмом. — «Погоня не будет ждать!» — мысли снова лихорадочно заметались и общим для них был вопрос: «Что же делать?!» Ласси лихорадочно осматривалась, ища, она сама не знала что, как вдруг ее взгляд наткнулся на небольшую канистру, похожую на ту, в которой держали машинное масло, используемое для смазки механизмов двигателя самоходки. Так как ничего более изощренного не придумывалось, девушка схватилась за канистру и опустошила прямо перед входом в ангар. Хоть немного, это должно было отвлечь преследователей. Сама же Лас бросилась к ближайшему экипажу, что был открытым вроде брички, с одной лавкой для пассажиров и оттого компактнее прочих.

«Этот рычаг или этот? — она неуверенно застыла перед рычагами, кнопками и тумблерами, вспоминая, куда надо нажать в первую очередь, как входная дверь скрипнула, и Лас от неожиданности дернула сразу за оба рычага. Встрепенулся котел, самоходка затарахтела и издала протяжный гудок. Вошедший — преследователь оказался почему-то один — от неожиданности вскинулся, выкрикнул очень знакомым голосом «Ласси!» и, не удержав равновесия на разлитом машинном масле, полетел на пол.

Глава 11

— Господин Драгор?! — Лас склонилась над поверженным отцовским секретарем.

«Бабушка-то уверяла, что Рэнд против сотни выстоит, а оказалось, что с простым маслом не справился!» — мелькнула ехидная мысль, но тут же сменилась обеспокоенной: — «Он не слишком сильно ударился?».

Мужчина лежал, как упал, без движения, лицо его представлялось Ласси чересчур бледным, и казалось, тот не дышал. Она с опаской дотронулась до жилки на его шее, чтобы пощупать пульс — тот скакал бодрому человеку на зависть — затем зачем-то до немного колючей щеки. Внезапно сильная рука перехватила ее ладонь.

— Леди Ласинда…. Ласси…. — прохрипел он, открывая глаза. — Вы как всегда невероятны, — подтянул ее ладонь к своим губам и поцеловал с тыльной стороны, потом внутренней, а затем и вовсе принялся целовать каждый палец.

— Что вы…. Они же грязные, — Лас попыталась освободить свою руку. Одновременно пристальный и испытывающий взгляд Рэнда невероятно смущал, а то, как он поглаживал каждый пальчик, сбивало с толку еще больше. Вот его собственные пальцы прошлись сверху вниз по ее указательному пальцу с внутренней стороны, потом снаружи, обвели каждую костяшку, затем нырнули в ямку между пальцами, проделали то же самое со средним, затем безымянным, обвели ободок кольца…. И тут Ласси опомнилась.