Пятьсот пять

Крутень Мария

— Вам бы поэтические вирши писать, господин Драгор, — из последних сил сохраняя хладнокровие, выдала Лас, смотря мужчине прямо в глаза, как она надеялась, гневным, а не затравленным взглядом. — Уверена, леди Бертель их бы оценила.

— Зачем вы так, Ласси? — огорченно, или делая вид, что огорчен, спросил Рэнд и, подняв блокирующую ей отступление руку, попытался дотронуться до ее лица, но Лас немедленно воспользовалась ситуацией и отползла назад на безопасное расстояние.

— Вы мне лгали! — что же, если разговора не избежать, то начнет его она.

— Я не лгал, — попытался оправдаться секретарь,

не забывая к ней пододвигаться.

— Посмеялись!

— Ласси, у меня и мысли не было…..

— Воспользовались! — Лас, наоборот, от него отодвигалась.

— Ласси, ты сама….

Ну да, она пошла на все сознательно и сама, но от этого было не менее горько. Девушка отвернулась, и оказалось, что смотрит прямо на тракт, на который из-за поворота выезжает вычурный экипаж, а с ним еще четыре всадника.

Глава 12

— Это точно был он! — Лас была уверена, что мелькнувшая в окне повозки физиономия принадлежала лорду Буркольду.

— Всадники — это плохо — скорее заметят слежку, — отметил в свою очередь Рэнд. Стоило им вернуться к текущим проблемам, как обсуждение старых с обоюдного молчаливого согласия было решено отложить. — Придется держаться поодаль, вне видимости.

— Но если мы не будем их видеть, то не будем знать, что у них происходит, — озабоченно проговорила Лас. — Вдруг, Буркольд решит пересесть в другой экипаж или поехать верхом совсем по другой дороге.

— Вряд ли они свернут с тракта до Бартон-дола, — покачал головой Рэнд, — а там что-нибудь придумаем.

Такой план был, конечно, слишком расплывчат, но в том, что отцовский секретарь — большой выдумщик, сомнений у Ласси не было. Стоило экипажу Буркольда скрыться из виду, как наблюдатели спустились с холма и, снова забравшись в свою самоходку, сделали крюк по проселочной дороге, выехав к тракту с другой стороны от холмов. Здесь проселочная дорога практически выходила к тракту, и разделяла обе дороги всего лишь небольшая рощица, где Лас с Рэндом и затаились. Благо уже начало темнеть, и в сгущающихся сумерках их собственных силуэтов уже было почти не видно.

— Мы их точно не упустили? — Ласси замерла за стволом коренастого вяза и с нетерпением вглядывалась в тракт.

— Нет, не упустили, — Рэнд к ней не прикасался, но при этом стоял так близко, что она постоянно чувствовала его горячее дыхание и даже как быстро бьется его сердце. Казалось, стоило ей сделать шаг назад, как она уткнется в него, поэтому Лас почти прилипла к дереву, замерев подобно статуе или, что вернее, чужеродному наросту, одновременно прислушиваясь к чужому дыханию и всматриваясь в просвет между первыми рядами деревьев, отделяющих их от тракта.

«Мне бы его уверенность!» — невольно подумала девушка. Пока они спускались с холма, потом тот объезжали, прошло столько времени, что можно было раз пять-шесть проехаться от места их засады до поместья и обратно. И в роще они прятались уже почти столько же времени, Рэнд даже успел повалить на тракт одно из близстоящих деревьев.

— Едут! — вдруг шепнул он ей в ухо, и она, разумеется, дернулась, уткнувшись лопатками ему в грудь. Хитрый секретарь тут же этим воспользовался, чтобы обнять ее одной рукой за талию — ведь они находились всего только

в нескольких шагах от дороги, и начни она шуметь, вырываясь, немедленно привлекла бы внимание проезжающих. В поле зрения показались два всадника, за ними, было уже слышно, тарахтел экипаж. А Ласси, замерев, старалась сконцентрировать свое внимание на том, что видит — перескакивающих через бревно лошадей и останавливающуюся перед тем самоходку — а не на том, что чувствует — биение чужого сердца, которое она, казалось, ощущала теперь не только спиной, но и всем телом.

— Что там?! — раздался недовольный окрик их чрева экипажа, заставив девушку позабыть и о сердце, и о крепких руках, и об обжигающем ее дыхании.

— Это он, — снова шепнул Рэнд. Лас машинально кивнула и немедленно об этом пожалела, так как свободная рука мужчины потянулась к ее волосам, оглаживая растрепавшиеся пряди.

— Сушина! — отозвался на окрик своего хозяина водитель экипажа, спрыгивая с лавки. — Ветром, небось сдуло.

— Быстрее, олухи! — лорд Буркольд не пожелал далее разбираться в причинах задержки. Водитель и его помощник тут же отодвинули упавший ствол так, чтобы экипаж мог проехать, после чего снова завели самоходку, и та в сопровождении верховых помчалась дальше.

— За ними! — Лас немедленно высвободилась из рук мужчины и побежала к своему экипажу. В том, что Буркольд, как она и предсказывала, не остался в поместье, а едет пока неизвестно куда, они убедились. Теперь оставалось следовать за ним по тракту и выяснить, куда же так стремится лорд.

Очень быстро стало совсем темно, и Ласси пришлось-таки поменяться с секретарем местами. Фонари они по соображениям скрытности зажечь не могли, а по его собственному утверждению, в темноте Рэнд видел почти как днем — скрытый подтекст этого заявления девушка старательно пропустила мимо ушей — поэтому мог не бояться свернуть в придорожную канаву на первом же повороте.

До Бартон-дола они добрались за два с небольшим часа, где сделали остановку. То ли Буркольд не очень спешил, то ли просто вынужден был остановиться, чтобы лошади могли отдохнуть. Несмотря на позднее время, место это было довольно-таки оживленным — у тракта стояли сразу четыре постоялых двора разной степени фешенебельности — и самоходка Лас и Рэнда легко затерялась среди похожих экипажей. Лорд Буркольд, как и следовало ожидать, выбрал самую дорогую из гостиниц, Рэнд же предпочел остановиться у самого захудалого трактира, расположенном на самом выезде из Бартон-дола. Ласси такой выбор не мог не показаться странным, однако у нее самой не было ни гроша, а какими средствами обладал ее спутник, она не знала, вполне возможно, что небольшими, раз он предпочел самый дешевый постоялый двор.

Впрочем, на этом странности не закончились. Стоило им зайти внутрь, как Рэнд, уверенно обняв Лас за плечи, не повел ее ни к одному из простых деревянных столов, а направился через всю залу, как оказалось, ко второму, служебному входу в помещение. По пути он бросил несколько слов хозяину заведения — Ласси, отвлекшись на шумную толпу, а особенно на источавшую невероятные аппетитные для ее пустого желудка запахи похлебку, которая была основным блюдом в этом трактире, не расслышала ни слова — и вывел ее на улицу через ту самую вторую дверь.