Пятая волшебница
Шрифт:
— Мне очень жаль… — сказал Виг, и в голосе его слышалось искреннее сочувствие.
— Это был мой сын! — прошептал принц и прикоснулся ладонью к могиле. — Собравшись с силами, он посмотрел магу в глаза. — Сакку сказала, что мы с тобой еще многого не знаем, и как мы не можем оставить ее в живых, так и она не должна отдавать нам моего первенца. — Тристан вытер набежавшие слезы. — Она страстно хотела родить этого ребенка и все же предпочла убить его. Почему?!
Верховный маг понятия не имел, что имела в виду волшебница; но эти слова определенно его встревожили.
Не знаю, — задумчиво произнес он. — Однако,
Жестом дав понять принцу, чтобы он встал, Виг отвел его от трупа и достал из ладанки Камень. Он сложил руки перед грудью, и тело Сакку в тот же миг охватило пламя. Маг убрал Парагон и опустил ладанку за ворот своего одеяния.
Когда знакомое лазурное мерцание погасло, от волшебницы остался лишь черный, обугленный остов. Тристан опустился на колени и протянул руку к останкам той, которая, так или иначе, была матерью его сына.
Остов мгновенно рассыпался пеплом, который тут же подхватил поднимающийся ветер.
— Волшебниц Шабаша больше нет, — бесстрастно произнес Верховный маг.
Принц в последний раз взглянул на могилу сына и последовал за стариком.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Оказалось, что Гелдон уже впряг в повозку двух лошадей. Еще одна, оседланная, была привязана рядом.
Подойдя к повозке, Тристан склонился над сестрой. Шайлиха, до подбородка укрытая одеялом, мирно спала и сейчас больше, чем когда-либо, напоминала ту прекрасную молодую женщину, которую он знал и любил.
Внезапно принцу вспомнился день, когда он случайно наткнулся на Пещеру Парагона, а принцесса с магом отправились разыскивать его в Оленьем лесу. Рискуя навлечь на себя гнев родителей и магов Синклита, невзирая на то что ждала ребенка, она все же пустилась в путь. Тристан нежно погладил сестру по щеке. «Когда-то ты сумела найти меня, — безмолвно произнес он. — Теперь я должен сделать то же самое для тебя».
Виг тоже посмотрел на Шайлиху и знакомым движением заломил бровь.
— Я должен кое-что показать тебе, — сказал он. — Может, ты прольешь свет на эту тайну.
Старик откинул одеяло, и принц удивленно раскрыл рот. На шее его сестры висел точно такой же золотой медальон, как тот, который носил он сам. На нем были выгравированы изображения льва и палаша — герб дома Голландов.
Совершенно немыслимо, но это была точная копия его собственного медальона!
— Я заметил его, когда мы переносили принцессу в повозку, — нахмурив брови, объяснил маг. — Может, это тоже подарок вашей матери, как ты считаешь?
Он не сомневался в ответе, но хотел услышать его от Тристана.
— Не думаю.
— Почему?
Принц протянул руку и коснулся медальона, как бы желая убедиться в его реальности.
— Его не было на Шайлихе во время церемонии коронации. В этом у меня нет никаких сомнений. А из дворца ее, скорее всего, доставили прямо на корабль, а затем — сюда. Остается предположить, каким бы невозможным это ни казалось, — этот медальон изготовлен в Пазалоне.
— Недостаточно правдоподобное объяснение, — проворчал Верховный маг.
— Возможно, но как объяснить иначе? Твои сомнения, конечно, вполне понятны: я несравненно хуже тебя разбираюсь
— Конечно нет, — улыбнулся Виг. — По-видимому, она носила его совсем недолго, и волшебницы не успели узнать об этом.
— Но откуда он все-таки взялся? — недоуменно спросил Тристан. Да, он заметил золотую цепь на шее Шайлихи еще во время их первой встречи в Святилище, но не видел, что висит на ней, скрываемое платьем. — Как этот медальон, точная копия моего, оказался у нее?
— Так с ходу на этот вопрос не ответишь, попробую высказать лишь предположение. Возможно, это какое-то побочное следствие заклинания «фантомных страданий», воплотившееся в виде медальона в результате того, что Фейли обладала лишь фрагментарными познаниями в магии. Волшебницы никогда бы не надели такой медальон принцессе; значит, она сделала это сама. Уверен, что ключ к этой загадке, как и к ее нынешнему состоянию, в заклинании «фантомных страданий». Боюсь, если Шайлихе не станет лучше, ответа мы так никогда и не узнаем.
— Фейли погибла… Сочувствую тебе, — сказал принц.
Прежде ему и в голову не приходило, что он когда-либо сможет произнести подобные слова.
— Мы оба с тобой понесли свои потери, Тристан. — Аквамариновые глаза старика налились болью и усталостью. — Может, будет лучше, если мы оставим воспоминания о них здесь. — Он поднял взгляд к небу. — Следует поспешить. Иначе нам не успеть в Гетто до полудня.
Судя по обеспокоенному выражению его лица, маг не забыл, какая опасность ожидает их в Гетто. Охваченная безумной ненавистью, Фейли отослала туда на поиски заговорщиков всех Фаворитов Дня и Ночи. Всех! И было совершенно очевидно, что Верховному магу не одолеть их, даже учитывая вернувшееся к нему могущество. Это решение погибшей госпожи Шабаша могло стать для них роковым.
Маг и карлик уселись на козлы, а принц, не захотевший ехать верхом, привязал оседланного коня к повозке, а сам устроился рядом с сестрой, положив ее голову себе на колени и поплотнее укрыв одеялом. Ему вспомнилась Нарисса. Где она сейчас? При мысли о том, что мог сотворить с ней Клюге, Тристан до боли стиснул челюсти. По-видимому, он никогда больше не увидит маленькую галлиполаю — до открытия портала оставалось очень мало времени.
Гелдон щелкнул кнутом, и лошади бодро вступили на мост, оставив позади опустевший остров, на котором высились развалины Цитадели, долгие годы служившей средоточием зла.
Часть 6
ГЕТТО ОТВЕРЖЕННЫХ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
У Избранных родятся двое, один умрет, другой выживет. Мать первого и отец второго погибнут, не увидев своих детей.
Эти дети станут еще одним воплощением Каприза и Закона — как две стороны монеты, две части великого искусства под названием магия, но будут обитать в разных мирах. Первенцы Избранных будут так же различаться между собой, как и направления, которые они воплощают. И, двигаясь разными путями сквозь пространство и время, оба будут знать о существовании друг друга…