Пятая волшебница
Шрифт:
— Вы остаетесь военным подразделением, но без моего приказа применять оружие запрещается. Обычай наследования командной должности победителем в поединке с ним отменяется. Часть Фаворитов должна остаться здесь, в Гетто, и заняться приведением города в порядок.
Цитадель необходимо восстановить, но все изображения Пентангля и признаки существования Шабаша должны быть немедленно уничтожены.
— Ты хорошо меня понял? — жестко спросил принц, посмотрев на Траакса.
— Да, мой командир, — отозвался тот.
— За невыполнение приказов
— Я живу, чтобы служить, — последовал краткий ответ.
Траакс убрал в ножны дрегган и взмыл в воздух. Вслед за ним поднялись и остальные крылатые воины. Тристан стоял, глядя им вслед, не в силах свыкнуться с мыслью, что теперь вся эта жуткая орда подчиняется ему.
— Неплохо, — сдержанно заметил старый маг. — Интересно будет взглянуть, что из всего этого получится.
— Конечно, — вяло отозвался принц. На него внезапно нахлынула невероятная тоска по Нариссе. Старик положил руку на плечо Тристана.
— Теперь у нас Камень, Шайлиха и ее дочь. Волшебницы уничтожены. Думаю, большего никто не смог бы сделать.
Принц посмотрел на накрытое одеялом тело Нариссы и вспомнил маленькую могилу рядом с Цитаделью.
— Может, и смог бы, — ответил он.
Виг, между тем, напряженно вглядывался в голубой вихрь. Потом он посмотрел на храброго и преданного горбатого карлика и, улыбнувшись, повел в сторону Гелдона пальцем. Узкий лазоревый луч пронзил воздух и ударил в ошейник, который, развалившись на части, упал на землю.
Карлик недоверчиво потер шею, более трехсот лет стиснутую ошейником, и зарыдал, не стыдясь своих слез.
— Спасибо тебе, маг. — Чувствовалось, что каждое слово дается Гелдону с трудом. — Я уже не верил, что стану когда-нибудь свободным человеком.
Это жители Евтракии и Пазалона должны благодарить тебя за то, что ты для нас сделал, — отозвался старик.
Потом он перевел взгляд на Тристана. — Пора, — произнес старый маг.
— Ты и Шайлиха с младенцем идите первыми, — не глядя на него, сказал принц. — И Гелдона возьмите с собой. Он заслуживает лучшей жизни. До закрытия портала еще есть немного времени. Я хочу задержаться здесь. Один.
Виг готов был возражать, наконец, просто приказать Тристану немедленно следовать за ними, но удержался. «Я больше не могу отдавать ему приказы», — понял старый маг.
Внезапно глаза у него расширились от удивления. Кровь Тристана, все еще струящаяся из раны на плече, мерцала голубым светом.
На землю стекали не красные, а ослепительно яркие лазурные капли. Виг знал, что было тому причиной — такова реакция крови Избранного на первое в его жизни реальное использование магии.
В памяти мага вспыхнуло воспоминание о ночи в древесном доме Фегана и слова, которые увечный маг прошептал, отдавая ему ладанку с водой Пещеры.
«Не исключено, что принц сумеет совершить какое-нибудь незначительное магическое действо, несмотря на то, что не прошел обучения. Если ты погибнешь или будешь выведен из строя, вся надежда останется только
Старый маг снова положил руку на плечо принцу, и тот сумел улыбнуться ему, пересилив боль в сердце.
— Знаю, — сказал Тристан. — Я изменился, да? Это чувство возникло у меня уже несколько часов назад, хотя До сих пор я не понимал его смысла. Впервые оно проявило себя в тот момент, когда ты достал Парагон. А сейчас, когда Камень совсем рядом, эти изменения стали заметнее.
Глаза Вига увлажнились. Не говоря ни слова, он повернулся к принцессе. Виг, Шайлиха, держащая на руках новорожденную девочку, и Гелдон вошли в лазоревый вихрь и… исчезли.
И только тогда, когда принц остался совсем один с телом мертвой Нариссы на руках, на него снизошло полное понимание случившегося.
Разум готов был смириться с этим, но сердце бунтовало. То, чего от него добивались родные и маги Синклита, в конце концов произошло. «Ты выжил и достиг возраста зрелости, — взывала к нему „одаренная“ кровь. — Твоя прежняя беззаботность утрачена безвозвратно. Теперь ты поистине Избранный».
Тристан перевел взгляд на лазурную кровь, струившуюся из раны на плече. С ним говорила его собственная «одаренная» кровь, к нему взывало его собственное, возмужавшее сердце. И все это было каким-то образом предсказано в Манускрипте. «И придет Избранный, вслед за тем, что явился прежде, — звучало у него в голове. — Избранный возьмет оружие по своему выбору и убьет многих, прежде чем прочтет Пророчества и выйдет к свету…»
Принц вспомнил последние слова Клюге, сказанные за несколько мгновений до смерти. «Есть многое, чего ты еще не знаешь… И даже если тебе удастся вернуться в Евтракию, ты пожалеешь, что не пал от моей руки… Эта твоя победа немногого стоит…»
Обнимая мертвую Нариссу и глядя на развалины Гетто, Тристан заключил с собой новое соглашение.
«Мне не будет покоя, пока я не узнаю, откуда взялась в моих жилах „одаренная“ кровь. Я хочу знать, по чьей воле я стал носителем крови, способной влиять на судьбы множества людей».
Глядя на нежное лицо галлиполаи и чувствуя, как по щекам снова текут слезы, принц подхватил ее тело на руки и шагнул в сверкающий лазурный водоворот.
ЭПИЛОГ
ЦИТАДЕЛЬ
На следующий день в окрестностях Цитадели заметно похолодало, ветер гнал по небу серые облака, дождь поливал скалистые утесы острова. Гибель волшебниц, исчезнувших с лица земли, вызывала все новые и новые молнии, сопровождавшиеся раскатами грома и воем бешеных порывов ветра; такой потери Каприз не знал уже давно. Ближе к вечеру буря утихомирилась, и озеро затянул густой туман, окутавший развалины когда-то величественного замка и вновь делавший его недоступным.