Пьяный батя

Усталый мужик с заводом

Они были в ужасном состоянии — все иссушенные, глаза мутные, губы потрескались.

Я достал бурдюк с водой, но прежде чем раздавать её, плеснул туда приличную дозу Эликсира Прояснения Сознания. Одновременно это было и противоядие, и средство от бреда, и вообще полезная штука для людей, которые переборщили с… ну, чем бы они там не переборщили.

Кроме того, каждому вручил маленький пузырёк Зелья Здоровья.

— "Пейте, бородатые хоббиты, пока я добрый."

Они пили, отдувались,

медленно приходя в себя.

И вот, наконец, когда костёр уже уютно потрескивал, а вечерняя прохлада начала заполнять пустыню, главный из них — старый, седой, с шрамом через всю лысую голову — поднялся и наконец заговорил.

История великого гномьего запоя

— "Ой, грязный пророк, ты даже не представляешь, ЧТО С НАМИ СЛУЧИЛОСЬ!!!"

Я подозрительно прищурился.

— "Ну-ка, поведай, бородач, как так вышло, что вы носились за мной, как сектанты?"

Старик тяжело вздохнул.

— "Мы — механики. Работаем в шахтах, ковыряем железо, проектируем машины. Но знаешь, что самое поганое в этой жизни?"

— "Железная стружка в трусах?"

— "Нет, ТУПЫЕ НАЧАЛЬНИКИ!!!" — рявкнул старик, отчего ближайший гном вздрогнул.

— "Нас гоняли, заставляли работать, вкалывать без выходных! А выпивка, брат, выпивка у нас в шахтах — просто вода с пузырьками! Как жить, скажи мне, как жить без нормального эля?!"

Я покачал головой.

— "Бородач, это действительно трагедия. Я прямо сейчас скорблю."

— "И вот," — продолжил старик, "мы собрались как-то раз, чтобы напиться, но НИЧЕГО СТОЯЩЕГО в городе не было! Только эта жалкая жидкость, которую они называют эль."

— "Какой ужас…"

— "И тут самый молодой из нас — этот болван Винторез," — он кивнул в сторону юного гнома с растрёпанной бородой, — "говорит: 'А может, закинем туда этих красных грибочков? Я видел, как гоблины их едят и потом ЛАЗЯТ ПО СТЕНАМ!'"

Я застонал.

— "Ох, чую, ничем хорошим это не закончилось."

— "А ты как думаешь?!" — рявкнул старик. "Мы хлебнули этого пойла… И БАЦ!!! Мы тут же оказались в пустыне, а в наших головах звучал голос, который велел нам искать 'ГРЯЗНОГО ПРОРОКА'!"

Я закатил глаза.

— "Ну конечно… А у вас не было мысли, что это была просто галлюцинация?"

— "Не неси чепухи, сынок! ТАКИЕ вещи просто так не происходят! Ты — наш пророк! Ты тот, кто решит нашу судьбу!"

Я посмотрел на этих бедолаг. Они явно не хотели возвращаться в шахты, а мастеровые руки у них были.

И тут меня осенило.

Великий гномий самогон

Я медленно встал, театрально раскинул руки.

— "Эх… Я тоже когда-то сбежал. Ладно, мужики, помогу вам."

Я залез в тайный отсек своей телеги и вытащил ЧЕРТЁЖ.

Гномы склонились,

глядя на него.

— "Самогонный… аппарат?" — пробормотал кто-то.

— "А что, если…"

— "Погоди, ПОГОДИ! Это же…"

Я усмехнулся.

— "Ага. Теперь слушайте."

Я вытащил детали, быстро собрал конструкцию и объяснил принцип работы.

Гномы смотрели с недоверием.

— "И что, мы получим нормальный эль? Не эту газированную мочу?"

Я молча залез в ещё один тайник и вытащил бутыль чистейшего самогонки.

— "Попробуйте."

Гномы переглянулись. Старик первым сделал глоток.

Сначала его лицо оставалось нейтральным…

Потом глаза расширились.

Он сглотнул.

Поставил бутылку.

И медленно, театрально сказал:

— "П… поцаны…"

— "Да, дядь Тарун?"

— "Мы… БОГАТЫ!!!"

Толпа гномов взорвалась радостными воплями.

К утру о

ни уже собрали аппарат и, благодарные, отправились в Железный Город — столицу гномов, где они теперь собирались торговать настоящим бухлом.

Я махнул им рукой на прощание.

— "Куда теперь?" — спросил старик.

— "Портовый город Шаркхольм. А вам удачи."

— "Про тебя будут легенды слагать, грязный пророк!"

Я закатил глаза и полез в телегу.

Пора было ехать дальше.

Глава 20. Добро пожаловать в Шаркхольм

Шаркхольм — это не просто город. Это воплощённое безумие. Грязный, грохочущий, воняющий рыбой, потом, и чем-то ещё, о чём лучше не задумываться. Он живёт, как безумный пират, что вот-вот упадёт за борт, но вместо этого смеётся и танцует.

Улицы здесь узкие, как карман шулера, и такие же опасные. Лодки швартуются прямо к домам — кто-то вылезает пьяным через окно, кто-то затаскивает в окна товар. Балконы соединяются верёвочными мостами, по ним несутся дети и крысы — в этом городе их считают равными.

Толпа живёт своей жизнью.

— Свежее мясо! Только что украдено с соседнего острова! — кричит торговец, размахивая окровавленным ножом.

— Лучшие карты! Дороже только твоё посмертное имущество! — втирает какой-то старик в треуголке.

— Вино! Единственное, что крепче здешних шлюх! — орёт парень с огромным бурдюком на спине.

— Кто спер мою жену?! — надрывается кто-то вдалеке.

Крик толпы, звон монет, хохот женщин и звонкий удар пощечины, после которого громила врезается в бочку. На мостовой валяются моряки, которым завтра утром надо выходить в море, но это их нисколько не тревожит.

Я пробираюсь через всё это безумие, отталкивая локтями особенно нетрезвых. В руках письмо, но память словно размазывает его смысл. Кому? Зачем? Капитан… кто?