Пьяный батя
Шрифт:
— Если вы ей не понравитесь, первым повесят меня. Так что живей!
Эльфы зашевелились.
Леди Арисса первой сделала шаг вперёд.
— Я леди Арисса из дома Дель’Ванор. Образована, дипломатична, разбираюсь в финансах, истории, искусстве, танцах. Владею тремя языками, могу быть наставницей или советницей.
Султанша кивнула.
— Прекрасно. Следующий.
Лорд Каллен выступил вперёд.
— Я лорд Каллен Тальер. Образован, обучен управлению землями, финансами, стратегией.
Султанша махнула рукой.
— Много говоришь. Ладно, посмотрим.
Старый лорд Веларон поклонился с достоинством.
— Я политик и переговорщик. Я не красив, не молод, но я могу сделать так, что даже мои враги будут работать на меня.
Султанша усмехнулась.
— Вот это мне нравится.
Эльфы выдохнули.
Я хлопнул в ладони:
— Итак! Я готов скинуть полцены, только не отрезай им яйца! А то совесть замучает.
Султанша ухмыльнулась.
— Совесть? Ты? Тебя даже священники не берут на исповедь, потому что после тебя в храме начинает пахнуть ложью.
— Ну, это бизнес, а в бизнесе совесть — это просто слишком дорогое удовольствие.
Она засмеялась.
— Ладно. Забираю их. Деньги получишь у казначея.
Я кивнул эльфам.
— Ну удачи вам, дебилы ушастые.
Леди Арисса шипела от злости.
Лорд Каллен молчал, но в глазах читалось: "Я тебя убью".
Старый Веларон лишь покачал головой:
— Ты удивительно бессовестный человек.
Я поклонился.
— Благодарю за комплимент!
Я схватил мешок монет, пошёл к выходу, а султанша лишь улыбнулась мне вслед.
Так закончилась ещё одна сделка.
Глава 11. Почему меня никто не помнит?
Султанша, великая и грозная Амира аль-Шахразад, стояла у фонтана, наблюдая, как эльфы скрываются в глубине Тайного Сада.
Я прикинул в руках мешочек с монетами, но перед тем, как уйти, остановился и задал главный вопрос:
— А почему меня никто из твоих стражников никогда не помнит?
На мгновение в саду повисла тишина.
Потом — разорвавшийся гром сарказма.
Стражница (та самая огромная красотка, что чуть не свернула мне шею):
— Потому что ты выглядишь, как крыса, которую вываляли в верблюжьем дерьме, а таких у нас тут много.
— О, любовь моя, твои слова — как музыка!
Евнух, худая гремучая змея с острым языком:
— Потому что ты не человек, ты плесень. Глядишь — вроде есть, отвернёшься — вроде нет.
— О, как мило! Твой яд делает меня сильнее!
Служанка, миниатюрная, но с глазами, как у ястреба:
— Потому что ты хуже сифилиса: когда он появляется, все стараются забыть, что он был.
— Ах, какие ласковые слова, как мед в ушах!
Леди Арисса (не упустила момента вставить своё):
— Потому что ты —
— Я чувствую твою заботу, леди!
Лорд Каллен (злобно, но без эмоций):
— Потому что жалкие крысы вроде тебя всегда остаются в тени, и никто не тратит память на тень.
— Милый мой, ты прям льстишь!
Старый лорд Веларон (спокойно, задумчиво):
— Потому что никто не запоминает лишай на стене. Он просто есть.
— Мудрость твоих слов согревает моё сердце, как горячий уголь в сапоге!
И, наконец, сама султанша Амира аль-Шахразад (грациозно, со снисходительной улыбкой):
— Потому что ты не стоишь памяти, крыса ты моя верная.
Я раск
инул руки, обнял всех жестами и с широкой улыбкой провозгласил:
— А я вас тоже всех люблю, твари!
Вся толпа содрогнулась от омерзения.
— Фу! — сказала стражница.
— Я чуть не задохнулся! — взвизгнул евнух.
— Тошнит… — прошептала служанка.
— Просто уходи… — простонал Лорд Каллен.
— И не возвращайся. — добавил Веларон.
Амира рассмеялась, махнула рукой:
— Убирайся, пока я не передумала тебя терпеть.
Я с улыбкой поклонился, поднял мешочек с монетами и направился к выходу.
Они меня не любят.
Но зато — запомнят.
Глава 12. Грязный святой
Баня. Десять монет — и рай на час
Когда я появился у дверей самой дорогой бани в Султанабаде, их вышибала посмотрел на меня так, будто увидел чумного крыса. Справедливо. После месяцев дороги, гоблинов, поля битвы, крови и песка я пах, как дохлый дракон, которого неделю жевали варги, а потом забыли в подвале.
— Нам нельзя вас впускать, — сказал вышибала с выражением искреннего страха.
Высокий, плечистый, кожа цвета обожжённой глины, с шрамом через всю бритую голову. Охранник высшего класса, если забыть, что он выглядит так, будто может сломать человека одним взглядом.
— Можно, — отвечаю я и вытаскиваю кошель.
Позвякивание десяти золотых монет действует на него лучше, чем мантры священников.
— Конечно, можно, — сразу соглашается он, распахивая двери, будто я великий султан.
Я шагаю внутрь.
Тёплый пар, аромат масел, смех богатых бездельников и ленивое плескание воды. Девушки-банщицы с телами, отточенными, как произведения искусства, плавно двигаются между посетителями, разливая душистую воду и натирая гостей благовониями.
Меня встречает управляющий — мужчина с редеющими волосами и хитрыми глазками.
— Добро пожаловать в баню "Золотые облака"! Чистота, покой и наслаждение… — его речь сбивается, когда он оглядывает меня с ног до головы. — О-о-о…