Путница

Громыко Ольга Николаевна

– Какого Сашия ты его слушаешь? Припугнуть виселицей за пособничество разбойникам, и пусть проваливают!

– Они говорят, что вначале хотели просто связать вас и отвести к наместнику, а ты набросился на них как бешеный. Ладно уж, сам заплачу… – Путник бросил мужику с обрубком рогатины несколько монет.

Весчане повеселели и, взявшись за топоры, быстренько обсекли с ели торчащие вверх ветки, чтоб коровы могли переступить.

Жар поднял рубашку Алька, посмотрел на свет в сквозную дыру. Савряне странно на него косились: что произошло, они толком

не поняли. Ну прыгнул «разбойник» в ельник, швырнул в стрелка крысой – а куда потом делся? И почему его приятелям до этого как будто нет дела? И как же надо извернуться, чтоб в прыжке из одежды выскочить?! Но задавать путнику лишние вопросы весчане побоялись. Еще платить за них заставит, как заведено!

* * *

Вести трех коров в поводу было неудобно, одна споткнулась – сразу все с хода сбились и в кучу смешались. Зато пересаживаться можно чаще и гнать быстрее, то на то выходит.

Путник ненавязчиво, но неотступно ехал чуть в стороне. Нетопыриха быстро и мягко перебирала лапами, будто плыла над травой, не выказывая усталости. Жар весь иззавидовался – вот бы на такой зверюге прокатиться! С детства мечтал.

Альк сидел у вора на плече, с противоположной путнику стороны, и тихо ярился, но поделать ничего не мог: без Крысолова друг его попросту не услышит.

– И как только тебя Рыска терпела? – не выдержал вор через лучину. – Отрастил когти, как у орла, еще и впиваешься постоянно! Давай их тебе подстрижем, а?

– Я тебе тогда пальцы подстригу.

Жар покосился на путника и вкрадчиво шепнул:

– А может, к нему пересядешь?

Альк скрежетнул зубами, но передвинулся ближе к шее, на более плотный воротник.

До темноты похитителей так и не догнали, пришлось становиться на ночлег – где попало, в заболоченном леске: по одну сторону дороги вода под копытами чавкает, по другую вроде сухо, но все равно гнильем пахнет и осока там-сям растет.

Путник вел себя как ни в чем не бывало, наравне с Жаром расседлывая скотину и собирая хворост. Со стороны казалось, будто на полянке хозяйничают давние приятели, понимающие друг друга без слов.

– Кончай подлизываться! – не вытерпел Альк, упрямо не слезающий у вора с плеча. Хотя все прекрасно понимали, что если бы Крысолов захотел – отобрал бы.

– Ты кому? – не понял Жар.

– Мне, кому ж еще. – Путник отряхнул ладони от крошева коры и достал из кармана кресало. – Это ж я во всех его несчастьях виноват.

– Не передергивай!

– Да помню я, помню. Я – мерзкий предатель, а ты – образец для подражания.

– Ты – предатель. Я – не образец, – медленно, с расстановкой сказал Альк, показывая, что заметил ловушку: если сгоряча подтвердить все скопом, выставишь себя самовлюбленным дураком, если опровергнуть – вроде как простил обидчика.

– Не поймал, – с сожалением признал Крысолов. – Кстати, можешь спуститься. Толку мне с чужой «свечи».

– А что, есть разница? – встрепенулся Жар. Альк тоже с любопытством

выглянул из-за его шеи: он этого не знал. В связке гораздо чаще менялись «свечи», а не путники.

Путник затянул с ответом, раздувая пламя, и выпрямился, только когда оно достаточно окрепло.

– У нас бывали случаи, когда бывшим путникам удавалось… хм… раздобыть себе «свечу». Ничем хорошим это не кончалось, поэтому идут на такое только самые отчаявшиеся и безумные. Иначе нам пришлось бы не отлучать видунов от Пристани, а сразу уничтожать.

– А чем кончалось-то?

– По-разному. Связь с чужой «свечой» очень непредсказуема. И одновременно сильна. Чаще – кровоизлияние в мозг. У крысы. Реже – у лжепутника.

Жар содрогнулся и дернул крыса за хвост:

– А ты ее заставлял пузырьки выбирать!

– Я не знал. – Альк действительно смутился, даже не попытался укусить приятеля.

– Ну, Рыска молодая здоровая девушка, – утешил их Крысолов. – Скорей бы тебе… туго пришлось. Тем не менее возникла новая связка, и теперь тебя уже так просто не отобрать. Ни у него, ни у нее. Так что прекращай жаться, слезай. Не суну я тебя в мешок.

Крыс презрительно развернулся к нему боком: мол, не боюсь, а брезгую!

– Ты за этим ее и обхаживал? Чтоб отдала?

– Нет. Мне просто интересно, что у вас выйдет. И не хочется, чтоб вышла какая-то дурь.

– Ничего у нас не выйдет, – с досадой проворчал Альк. – Из нее такая же путница, как из меня весчанин. Если б не этот проклятый Райлез, мы давно бы уже ехали в разные стороны.

– Верно, – неожиданно согласился наставник. – Быть путником может далеко не каждый. Для этого нужны цинизм, жестокость, упрямство, жажда власти… – Крысолов выразительно поглядел на угрюмо сгорбившегося Алька.

– Значит, вы и сами такой? – поддел Жар.

– Юноша, это всего лишь качества. И только от человека зависит, станут ли они недостатками. Вот ты, например, ловкач, и глаз у тебя цепкий. Пошел бы в тайную службу – цены б тебе не было. А ты вместо этого дома обираешь.

– Да кто меня в «хорятник» возьмет-то? – вскинулся вор, про себя прикидывая – а весело было бы! У бывших дружков челюсти поотпадали бы.

– А ты хоть спросить пробовал?

– Вот еще! Что я, дурак – к ним соваться? – грубо возразил Жар. Еще какой-то старый пень совестить его будет, да так, что и впрямь стыдно!

– Ну Альк же в Пристань «сунулся».

– Во-во!

– Кончай юлить. Лучше скажи, почему тащишься за нами вопреки приказу. – Крыс слез-таки на землю, встал столбиком, пристально разглядывая сидящего на корточках путника. Тот, напротив, смотрел в пламя – молодое, высокое и яркое, в свете которого лицо наставника казалось особенно старым и усталым.

– Потому что я тоже доверяю своему чутью больше, чем приказам, – наконец медленно сказал Крысолов. – Даже если порой путаю его с надеждой.