Путница
Шрифт:
– Тогда вспоминай, кто может знать твое полное имя и что вы – видуны.
– А еще – что когда мы вместе, то не ослабляем, а усиливаем дары друг друга, – медленно проговорил Альк.
– Пристань? – предположил вор.
– Она целилась бы в меня самого. И не каким-то отребьем. – Саврянин внезапно развернулся и так поддал ногой стул, что тот с грохотом отлетел к стенке. – Он все-таки догадался!
Собрались быстро и молча. Наполнили баклажки, Альк вернул соль в мешок, Жар запихнул туда же недоеденный окорок. Пошустрил по комнате,
– А с этим что?
Белокосый равнодушно пожал плечами, будто давно позабыл о пленнике, мелко затрясшемся под взглядами «закадычных друзей».
– Не отпускать же! – настаивал Жар. – Я слышал, о чем они тут говорили. Каждый больше людей уморил, чем иная баба родила!
– Ну прирежь его, – разрешил саврянин. – Вон ножик на столе лежит.
– А почему я?!
– А кто?
– Тебе ж привычнее.
– Дурак.
– У тебя рука тверже, – попытался подольститься вор. Уж больно не хотелось оставлять за спиной озлобленного «таракана», но и хладнокровно чиркнуть по горлу связанного человека Жар не мог.
Саврянин вздохнул:
– Мы добро, мать его, или как?
– Добро, – согласился вор. – Но очень злое!
– Так будешь резать? – оглянулся уже от дверей Альк. – Или ты только своим по головам стучать можешь?
Жар насупился и, с бессильной ненавистью показав разбойнику кулак, последовал за другом, продолжая нудеть:
– Он распутается, удерет, новую банду сколотит и снова убивать будет! Тоже мне добро…
– А знаешь, чем оно отличается от зла?
– Ну?
– Зло убивает. А добро просто не вмешивается.
Крик раздался, когда приятели уже вылезли из нижнего окошка башни и пробирались между валунами к расчищенному кусочку двора, где разбойники привязали коров.
– Что это?! – вздрогнул Жар.
– Не знаю, – с каменным лицом сказал Альк. Как-то быстро он. Впрочем, «тараканы» славились умением выкарабкиваться из пут. – Слепая судьба.
– Тем не менее кого-то она там нащупала!
– Хочешь вернуться посмотреть?
Вора передернуло. Он и так был уверен, что зрелище ему не понравится.
– А может, «слепой поворот»? – осторожно уточнил Жар.
– Я же сказал. – Саврянин потрогал повязку на голове и оскалился. – Я сегодня добрый.
Доску через провал на третьем этаже башни перебросили совсем недавно – толстую, крепкую. Но живущим в разрушенном замке крысам действительно надо что-то есть. Или хотя бы зубки чесать.
С темнотой на краю провала показался маленький любопытный крысеныш. Свесил мордочку, поглядел на остывшее уже тело. И осторожно начал спускаться.
Глава 30
Зрение у крыс слабое, зато чутье отменное.
– Ты точно уверен, что нам туда? – в пятый раз переспросил Жар.
– Тут всего одна дорога! – вспылил саврянин. – Либо
– А вдруг они по бездорожью поехали?
– Им скакать, а не ехать надо, идиот! Поломают коровам ноги на кочках.
– Так ведь и погоне по кочкам придется.
– Она наперерез может пойти. Заткни пасть, а?! – Саврянин тоже чувствовал себя паскудно. Пока – да, он был уверен. Но что произойдет, когда похитители въедут в большое селение? Догнать их до ближайшего города не получится, а если Райлез там, он «закроет» девушку своей удачей. Альк даже не сможет определить, бросили ли Рыску в какой-нибудь подвал или повезли дальше.
Жар вытерпел не больше пяти щепок:
– А меня ты как нашел?
– Не я. Крысы.
– Может, попросишь, чтоб и Рыску поискали?
– Ты видел, как они ищут?
– Ну как умеют, – признал вор.
– Вот потому больше и не хочу. – Альк врал. Если совсем выбора не останется, придется. Но саврянин еще не успел отдышаться с прошлого раза. Ощущения были – будто в омут с камнем на шее прыгнул, и когда уже захлебнулся, вытащили и откачали. Крыса, нагулявшись, притихла, однако Альк чувствовал – ей понравилось. Отоспится и потребует еще, с куда большей силой, чем прежде. И тогда его «не хочу», возможно, уже не будет ничего значить.
– Альк!
– Ну чего тебе еще?!
– Он хочет ее в «свечу» превратить, да?
– Не мели ерунды.
– Почему?
– Превратиться может только обученный видун. И то если сам захочет.
– А ты хотел?!
– Я не знал. Никто из учеников не знает, кем он выйдет из зала испытаний. А делают они там одно и то же.
– Что?
…Ночь. Зал, освещаемый лишь луной через прозрачную крышу. Легкий сквозняк, щекочущий обнаженное тело. Холодные плиты под пятками. Ученики, кучкой жмущиеся у двери снаружи. Наставники, неподвижно стоящие по углам внутри.
И лежащая на столе крыса. То ли подготовленная для «свечи», то ли уже «свеча». Все, что нужно сделать ученику, – «зажечь» ее. Выполнить простенькое задание: скажем, вслепую вытянуть из мешочка с монетами единственную золотую. Или пусть стеклянный шарик, прокатившись по столешнице, упадет на пол и не разобьется.
Если тебя назначили путником, то… ничего не получится. В зале испытаний дар как будто вывернут наизнанку: чем сильнее стараешься, тем хуже выходит. Монета подворачивается медная, позеленевшая. Шарик не то что трескается – разлетается вдребезги, а осколки впиваются в босую ногу.
Говорят, большей радости от неудачи испытать невозможно.
Но если крыса – пустышка… Так муха с размаху влетает в паутину. Чем крупнее жертва, чем сильнее она бьется, тем быстрее и крепче запутывается.
А потом уже ты лежишь на столе и видишь, как в комнату заходит следующий ученик…
Альк тряхнул головой, пришпорил трофейную разбойничью корову. Можно ее не жалеть, устанет – пересядут: рядом порожняком скакали еще две.
– Отстань. Я же тебе сказал: «свеча» из Рыски не получится.